120 дней Содома, или Школа разврата

Да, мне не удалось выведать ничего больше и, хотя я провела с ними год с лишним, ни он, ни она так и не пожелали пролить свет на их хитроумные секреты, которые, в чем бы они ни заключались, не мешают, однако, причуде, которую любовник Марианны удовлетворял со мной, считаться страстью отдельной, законченной, достойной, как ни погляди, занять свое место в нашей коллекции. Впрочем все, что могло происходить, происходило эпизодически, и о таких случаях уже было или будет рассказано на наших вечерах.

После нескольких достаточно непристойных выходок, нескольких испусканий ветров, нескольких испражнений остатками дерьма, обилия словесных мерзостей, извергаемых аббатом, для которого, казалось, в этом мерзком словоблудии и заключалось высшее наслаждение, все вновь облачились в одежды и отправились на покой. На следующее утро я, как и положено, явилась присутствовать при пробуждении д’Окура. Мы не упрекнули друг друга в совершенных накануне маленьких изменах, он мне сказал лишь, что после меня он не знает ни одной женщины, которая испражнялась бы лучше Марианны. Я спросила его, что же проделывает Марианна со своим любовником, ведь он великолепно может обходиться без посторонней помощи. Д’Окур ответил, что эту тайну никто из них никогда не пожелает открыть. И мы с моим любовником зажили нашим обычным миром да ладом. В доме д’Окура меня не держали затворницей, и я могла выходить, когда мне вздумается. Он надеялся на мое благоразумие; я должна понимать опасность, которой подвергну его, пренебрегая своим здоровьем; кроме этой предосторожности, я была себе полной хозяйкой. Хотя в этой его заботе о моем здоровье был интерес чисто эгоистический, все же я была ему признательна за то, что могла устраивать свои делишки и делать все, чтобы разжиться деньгами. Вот почему я прислушивалась к настойчивым приглашениям Фурнье посетить ее дом и охотно принимала тех, что сулили немалый барыш. Одно дело быть девкой из борделя, другое – девушка на содержании у генерального откупщика, которая, чтобы доставить мадам Фурнье удовольствие, пришла провести у нее часок в гостях… Судите сами, как это оплачивалось. Вот во времена этих измен мимоходом я и встретила нового дерьмопоклонника, которого сейчас вам и представлю.

– Одну минуту, – сказал епископ. – Не хотел вас перебивать, но раз уж вы сами остановились перевести дух, разъясните, пожалуйста, два-три важных предмета. Когда после уединений вы перешли к общей оргии, аббат, который до тех пор ласкал только своего любимца, не изменил ли ему, не вздумал потискать вас? А другие не притравливали ли своих дам на того молодого человека?

– Монсеньор, – ответила Дюкло. – Аббат никогда не покидал своего мальчика. Нас он едва замечал, хотя мы нагишом были совсем с ним рядом.