120 дней Содома, или Школа разврата

Позиция, занятая им, показалась мне подозрительной: он сидел верхом на стуле, обхватив его спинку, а под стулом стоял наготове некий сосуд. Чего ради, забеспокоилась я, видя, что он собирается совершить какую-то операцию, так ли уж нужно, чтобы я целовала его в зад?

– Очень нужно, душенька моя, – ответил он. – Ведь мой зад самый капризный из всех задов на свете и действует только в ответ на поцелуи.

Я повинуюсь, но без особого рвения, и он это замечает.

– А ну-ка, поближе, черт побери, – командует он. – Поближе, барышня! Или вы крошечки дерьма испугались?

В конце концов я снизошла до того, что поднесла губы к преддверию его дыры, но едва я к ней прикоснулась, словно затычку вынули, и так хлынуло оттуда, что моя щека оказалась вся разукрашена. С первого же раза блюдо оказалось полным-полно. Никогда в жизни не видела я подобных извержений – всего одна колбаса заполнила глубокую салатницу. Могучий муж хватает ее, укладывается с нею на край кровати, подставляет мне всю в дерьме свою задницу и приказывает мне дрочить его посильнее, пока он будет вновь отправлять в свою утробу все, что только что исторг из нее. Как ни был грязен этот зад, пришлось подчиниться. «Его любовница, конечно, занимается этим, – сказала я себе, – не будем же большими привередницами». Запускаю три пальца в подставленную мне грязную дыру. Человек на седьмом небе, зарывается в собственные испражнения, жует, глотает, одной рукой придерживает сосуд, другой – помогает мне взбадривать его член, который уже восстает горделиво над ляжками. Я удваиваю усилия и преуспеваю: по сокращению ануса чувствую, что эректорные мышцы готовы выплеснуть семя. И вот мои заботы окончены: блюдо опустошено и герой наш вовсю брызжет спермой.

Вернувшись в гостиную, я застала моего ветреника д’Окура с прелестной Марианной. Плут сумел прогуляться и по той, и по этой. Оставался ему только юный паж, которого он также отменно отделал бы, если б ревнивый аббат согласился одолжить своего любовника. Когда все оказались в сборе, зашла речь о том, чтобы всем раздеться донага и в таком виде продемонстрировать друг перед другом всяческие сумасбродства. Мне этот план очень пришелся по душе – мне страсть как хотелось взглянуть на обнаженные прелести Марианны и как следует ознакомиться с ее телом. Оно было нежным, крепким, чистым, упругим, а зад ее, по которому я пару раз похлопала как бы в шутку, показался мне истинным совершенством.

– Разве для удовольствий, которыми, как я вижу, вы особенно дорожите, вам необходима такая красивая девушка? – спросила я Депре.

– Ах, – отвечал он. – Вы не знаете всех наших таинств.