120 дней Содома, или Школа разврата

Одна рука дрочит, а другая лезет в судно и подносит к своим причиндалам то, что он надеется, способно его воспламенить; но ничто не может подняться. Есть минуты, когда природа выказывает себя столь строптивой, что наши самые излюбленные приемы не могут ничего у нее вырвать. Зря он старается, ничего не выходит; но в конце концов, раскачивая член измазанной в экскрементах рукой, ему удается вызвать извержение; он вытягивается, опрокидывается на спину, охает, вздыхает, втягивает в себя ароматы, трет свой член и, наконец, орошает своим соком кучу обожаемого дерьма.

Другой гость ужинал со мною вдвоем и, по его желанию, к столу вместе с ужином было подано двенадцать тарелок, наполненных таким же продуктом. Он обнюхивал их одно за другим, вдыхал с наслаждением запах, а после, по его приказанию, я дрочу его, и он изливается на то блюдо, которое показалось ему наиболее аппетитным.

А один молодой нотариус платил по числу омовений, которые он хотел получить. Когда я осталась с ним, я поставила себе семь клистиров, которые он и оприходовал в собственные, как говорят, руки. После каждого я старалась какое-то время терпеть, потом взбиралась на двойное сиденье, он располагался внизу, и я изливала на его член, который он дрочил подо мною, очередную порцию из моей утробы.

Легко представить себе, что весь этот вечер был посвящен непотребствам, весьма схожим с теми, о которых только что было рассказано, а еще легче поверить, что они пришлись очень по вкусу всем четырем приятелям, и хотя самым большим любителем оказался-таки Кюрваль, но и остальная троица не слишком от него отстала. Восемь тарелок с продукцией девичьих кишечников заняли достойное место среди блюд, поданных к ужину, и оргия еще более обогатилась, когда к ним были добавлены такие же подношения и от мальчиков. Таким образом завершился этот девятый день, завершение которого было тем более усладительно, что назавтра предвкушалось услышать новые вещи о столь волнующем предмете, и верилось, что рассказы эти будут несколько подробнее.

Помните, что лучше сначала прикрыть завесой то, что потом вы представите на обозрение.

Продвигаясь вперед с нашим рассказом, мы все яснее освещаем для нашего читателя некоторые предметы, которые вначале обязаны были скрывать. Так, мы можем теперь объяснить читателю суть утренних визитов в комнаты детей, причины, по которым на виновных накладывались наказания и какие наслаждения вкушались в часовне. Подданным, к какому бы полу они ни принадлежали, было строжайше запрещено без особого на то разрешения отправлять свои естественные надобности с тем, чтобы накопленные таким образом запасы послужили на потребу охотникам до особого рода наслаждений.