120 дней Содома, или Школа разврата

И, приказав Луизон тут же сослужить ему эту службу, старый вольнодум явил собранию нарочитый пример той причуды, о которой только что было рассказано.

– Продолжай же, – преспокойно усевшись снова на диване, обратился он к Дюкло. – Это только прелестной Алине, сегодняшней моей подруге, как-то не по себе от этого; что до меня, я отлично себя чувствую.

И Дюкло так продолжила свой рассказ:

– Предупрежденная, – начала она, – обо всем, что ожидает меня у распутника, к которому меня отправили, я перерядилась в мальчишку, и с моими двадцатью годами, чудесной прической и хорошеньким лицом этот наряд гляделся как нельзя лучше. Перед тем как пойти к нему, я предусмотрительно наполнила свои штаны тем же, чем наполнены сейчас штаны господина президента. Мужчина мой ожидал меня, лежа на кровати; я подхожу, он страстно целует меня два или три раза в губы, говорит, что я самый милый мальчик из тех, кого ему приходилось встречать и, всю меня ощупав, хочет расстегнуть мои штаны. Я немного сопротивляюсь, единственно с целью еще более распалить его, он продолжает свой натиск и преуспевает в нем, но как изобразить восторг, охвативший его, когда он увидел, что я с собой принесла и как размалеваны этим мои ягодицы. «Как, плутишка! – закричал он. – Ты наделал в штанишки! Разве дозволены подобные свинства!» И тут же, повернув меня к себе спиной, он хватается за свой член, дергает и встряхивает его, прижимается к моей спине, выбрасывает свое семя на мою поклажу и еще ухитряется засунуть свой язык ко мне в рот.

– Как! – удивился герцог, – и он ничего не трогал, не прикоснулся ни… ну ты знаешь, о чем я говорю?

– Нет, милостивый государь, – ответила Дюкло. – Я не утаила от вас ни малейшей подробности. Но немного терпения, и мы доберемся до того, о чем вы спрашиваете.

«Пойдем посмотрим на одного забавника, – сказала мне как-то моя подружка. – Ему девушка не требуется, он сам себя ублажает». Мы отправились к дырке в стене, зная, что в соседней комнате, предназначенной для гостя, установлено судно, куда нам приказали испражняться в течение четырех дней, так что там набралась, по крайней мере, дюжина порций. И вот является наш мужичок, подрядчик по откупам лет семидесяти. Заперев дверь, он отправляется прямо к сосуду, таящему, как ему ведомо, столь усладительные для него ароматы. Берет его в руки, усаживается в кресло и битый час исследует в восторге доставшиеся ему сокровища. Нюхает, перебирает руками, одно за другим подносит поближе, чтобы получше разглядеть и вдоволь вдохнуть благоухание. Придя в совершенное исступление, он вынимает из своих штанов истрепанную черную тряпицу и ну мять и тереть ее изо всех сил.