Кодекс Крови. Книга ХIII

Николя поместили в относительно благоустроенную одиночную камеру с постелью, столом, стулом и нормальным туалетом. Одежду, тёплые одеяла и сытную еду ему предоставили. Так же, как и блокиратор магии на шею и наручники.

Николя сидел на постели и разглядывал меня. Света от макровых светильников хватало, чтобы теперь в спокойной обстановке удовлетворить его любопытство.

Я взял стул и уселся напротив пленника. Картину приставил к спинке изображением к себе.

— Явиться! А я всё ждать! — зло процедил родственничек. — Почему не убить, как мой человеки?

Говорил он по-русски с акцентом, но вполне понятно.

— Если бы я хотел убить вас и ваших людей, вы были бы уже мертвы. А так вы гостите у меня, а ваших людей мы отправили подарком на чью-то свадебную церемонию.

Я намеренно перешёл на французский. Не зря же Агафья вбила Михаилу в голову несколько языков. Её стараниями на каждом из них я, оказывается, говорил даже без акцента, чем и удивил Николя.

— Вы знаете французский? Впрочем, это неважно. Вы совершили нападение на частную собственность рода Бенуа и будете наказаны.

Он лучился такой уверенностью, что любо-дорого смотреть. С другой стороны, он был в своём праве и надеялся, что, если его не убили сразу, значит, и не собираются убивать вовсе. В чём я бы на его месте не был абсолютно уверен. Подозреваю, что у Борромео были на счёт Николя несколько иные планы.

— Допустим, я знать не знал, чья там была собственность, и застал вас за процессом разрушения оной, чему и воспрепятствовал. Заметьте, весьма деликатно.

— Это наша собственность, и мы вольны делать с ней что угодно, — выпятил губу Бенуа. — А вот вы напали на земли и людей чужого рода, похитили одного из его членов и заключили в блокиратор магии. Размер вашей виры роду Бенуа стремительно растёт.

— Ой, я вас прошу, — я откинулся на спинку стула. — Столовая ложка самого простого зелья забвения, и вы забудете события двух последних дней начисто. Поэтому вира мне лично не грозит. А даже если бы и грозила, я — далеко небедный человек. Могу себе позволить маленькие слабости.

— Да кем бы вы ни были, закон един для всех!

— Скажите, и вам действительно неинтересно узнать, кто я? — я поставил между нами картину и жестом фокусника развернул к вынужденному пленнику портрет деда. — Или кто он?

К чести Николя, он не стал кочевряжится и перевёл взгляд на портрет. И тут его брови едва заметно дёрнулись вверх. Ещё бы, когда видишь портрет человека весьма и весьма похожего на себя, волей-неволей заинтересуешься.

— Кто это?

— Это погибший несколько лет тому назад барон Михаил Юрьевич Комарин и мой дед по совместительству. Представьте себе, как я удивился, когда увидел давно почившего дедушку посреди пустыни Сахары?

— Я могу посмотреть ближе? — хмуро уточнил Николя.