Дракон вредный, подвид мстительный. Книга 2

У Пенелопы накипело, и та принялась высказывать все претензии, которые скопились за эти несколько недель.

По всему выходило, что соседка из Флавии так себе, а совместный быт с ней — испытание не из лёгких.

— Но это не давало тебе права трогать мои вещи! — верещала Флавия. — И я не соглашалась на переезд! И Миоль не соглашалась!

Увы, мой коварный план прогулять самую эмоциональную часть скандала с треском провалился. Я вернулась в комнаты не позже, а наоборот — раньше на несколько минут.

Флавия и Миоль, как оказалось, ходили общаться с курирующими Миоль третьекурсниками — а вместе, чтобы избежать «компрометирующей» ситуации. Вернулись радостные и румяные, и тут-то Пенелопа сообщила:

— Девочки, мы с Августой приняли волевое решение. Флавия, ты теперь живёшь там, — и перст, указующий на противоположную дверь.

Веселье с лица Флавии сдуло. Затем она прошествовала к прежней комнате, взялась за дверную ручку, и…"

"Нет, её не отбросило, но дверь не открылась, а Флавия поймала болезненный разряд магии.

— А-а-а! — крик, переходящий в визг.

Новая попытка прорваться в нужное помещение, и вот тут началось выяснение. Казалось, ещё немного, и по общей гостиной полетят тарелки. Дорина даже подвинулась так, чтобы загородить проход к кухне и шкафу, в котором эта самая посуда стоит.

Мне тоже досталось.

В мой адрес летели такие слова, что уши то пухли, то вяли.

Флавия оказалась очень подкована в вопросах ненормативной лексики, ругалась поразительно! Зато Миоль неожиданно молчала и даже сохраняла этакое высокомерно-спокойное выражение лица.

И поглядывала так, словно я сделала худший выбор в своей жизни! «Ну-ну, — как бы говорила она. — Давай-давай, Августа. Ты ещё хлебнёшь с этой Пенелопой».

Под этим взглядом… хотелось обойти массивную Дорину, выхватить из кухонного ящика тяжёлую сковородку и ка-ак дать!

Не знаю, сколько это всё длилось. Но долго, и нас точно слышала вся школа.

Казалось, все мужчины замерли ровно там, где их застали отзвуки скандала, теперь стояли, прислушивались и осеняли себя защитными знаменьями раз в пару минут.

Впрочем, спустя целую вечность один из них не выдержал — входная дверь распахнулась, и на пороге нашего обиталища возник Форгин.

Причём именно сейчас он казался не толстым, а просто очень массивным. Но главное — на щеках, шее и руках преподавателя сверкала самая настоящая чешуя.

Решить что это — попытка защититься от разгневанных леди или проявление собственной ярости воплощённого, я не успела. Повисла зловещая тишина, а Форгин спросил предельно ровно:

— Ну и чего орём?

Миг, и Флавия изменила тактику. Из шипящей смертоносной гидры превратилась в рыдающую обиженную злыми подругами невинную девчонку.