365 дней

Обессиленная и заплаканная, я опустилась на диван в открытой гостиной. Потоки слез заливали мне глаза, а комок, застрявший в горле, не давал дышать.

- Час назад вертолет доставил его в аэропорт, - сказал Доменико, садясь рядом. - У него сейчас много работы, на которой он должен сосредоточиться.

- Он знает, что я здесь? - спросила я.

- Я не думаю, возможно, его телефон остался в комнате, поэтому я не смог ему позвонить. Кроме того, есть места, где он не может взять с собой телефон.

Заплаканная, я бросилась ему в объятия.

- Что мне теперь делать, Доменико?

Молодой итальянец обнял меня и погладил по голове.

- Понятия не имею, Лаура, я никогда не был в такой ситуации, поэтому мне трудно сказать. Теперь я должен ждать, пока он ответит.

- Я хочу вернуться, - сказала я, поднимаясь с дивана.

- Нет, на Сицилию, я подожду там, пока он вернется, можно? - Я вопросительно посмотрела на него, словно ожидая разрешения.

- Конечно. Я ничего не знаю, не думаю, чтобы что-то изменилось.

- Тогда возвращаемся на остров.

Я проспала почти всю поездку, накачанная транквилизаторами. Когда я наконец села во внедорожник в аэропорту Катании, мне показалось, что я вернулась домой. Шоссе бежало по склону Этны, и перед глазами у меня был только радостный Массимо, который, завернувшись в одеяло, рассказывал мне детские истории.

Когда мы подъехали к подъездной дорожке, я с удивлением обнаружила, что она выглядела совсем по-другому. Кубик из бордового был заменен на графитовый, рядом росли другие кусты и цветы, я почти не узнала входа в поместье.

Я удивленно смотрела, убедившись, что мы в нужном месте.

- Дон Массимо приказал во время вашего отъезда все здесь изменить, - сказал Доменико, вылезая из машины.

Я прошла через коридор и дошла до своей спальни. Я проскользнула в постель и уснула.

Последующие дни были одинаковыми. Некоторые я проводила в постели, иногда выходила и сидела на пляже. Доменико пытался впихнуть в меня еду, но безуспешно, я не смогла ничего проглотить. Я бродила по дому, ища хоть малейший намек на присутствие Черного. Я переписывалась с мамой, но не смогла с ней поговорить - знала, что не смогу обмануть ее и она сразу поймет, что что-то не так. Я смотрела телевизор, который Массимо велел установить в моей спальне. Иногда я пыталась слушать итальянскую речь, но, несмотря на немалые усилия, до сих пор не понимала из нее ни слова.

Как будто этого было недостаточно, во всех итальянских газетах и порталах сплетен появилась фотография с банкета, на котором Черный целует меня на помосте. Почти каждый заголовок гласил: «Кто эта таинственная избранница сицилийского магната?». А также обширное описание моих танцевальных способностей.

Шли сутки за сутками, и я чувствовала, что пора возвращаться в Польшу.