8 дней, 9 ночей (СИ)

Ответь! Сейчас ты можешь не молчать!

Получив это разрешение, я разомкнула губы, но в тот самый момент, когда я собиралась ответить, Настя не резким, но очень стремительным движением вытащила из меня шарики… Мои бедра были разведены, да и возбуждена я была настолько, что выскочили они почти без сопротивления, но это было настолько неожиданно, настолько ощутимо и сильно, что я вздрогнула и вскинулась! Цепочка натянулась, зажимы причинили мне адски резкую боль, оттягивая соски и стискивая их, казалось, еще сильнее, а затем почти сразу соскочили… С отчаянным криком, быстро перешедшим в судорожные рыдания, я повалилась на бок, дрожа всем телом в безумном по силе оргазме.

Наверное, не смотря на мягкий коврик, я все равно больно ушиблась бы плечом и головой, не подхвати меня заботливые Настины руки. Она осторожно уложила мое трепещущее тело, шепча что-то успокоительное мне на ушко, но разобрать я ничего не смогла – в кружащейся голове что-то гудело, кровь мощными толчками пульсировала в висках, повинуясь дикому ритму обезумевшего сердца.

– Тихо, тихо, Ксюшенька, – услышала я наконец нежный голос моей прекрасной мучительницы. – Успокойся… Все хорошо…

Она гладила мою спину и руки, а затем я ощутила, как она нежно поцеловала меня в щечку. Тогда я открыла глаза и, вынужденная моргнуть несколько раз, чтобы избавиться от мешавших мне слез, повернула голову и поискала ее взгляд. Он был таким же нежным и теплым, как и ее прикосновения.

– Я не справилась, да? – пробормотала я, сдерживая рыдания. – Не смогла? Я ведь кричала… Не могла не закричать…

– Именно потому я и разрешила тебе это, – улыбнулась она в ответ. – Ты справилась, Ксюша.

В моей памяти всплыли ее слова перед тем, как яркая вспышка боли и удовольствия затмила мое сознание. Она ведь и правда разрешила… Она прекрасно знала, что этого мне уже не выдержать, и не стала обрекать меня на безнадежность.

– Спасибо, моя Госпожа… – тихо прошептала я и снова бессильно уронила голову.

Все тело ныло, а соски и исхлестанная попка горели просто нестерпимо! Хотелось плакать и стонать, но сладкая истома после сильной разрядки не позволяла концентрироваться только лишь на боли.

Настя взяла меня за плечи и помогла приподняться. С ее помощью я кое-как уселась, поджав под себя ноги, отчего задница заболела еще сильнее… Я поморщилась, но сумела не застонать. Через минуту я была уже свободна от наручников.

Настя бросила браслеты и ключи на пол, поднялась на ноги и, взяв бутылку из ведерка, и наполовину наполнила бокал. Затем она присела на край кровати прямо передо мной.

– Часто после подобных сцен ты произносила что-нибудь жалостливое, либо дерзкое, – сказала Настя, сделав глоток вина.