8 дней, 9 ночей (СИ)

Наверное от того, что я понимала – это далеко не все мучения, через которые мне предстояло пройти.

– Неужели ты будешь все это терпеть?! – воскликнула Настя с легкой иронией в голосе.

По прежнему не размыкая дрожащих губ, я кивнула. Без колебания… Ну почти без колебания. И тогда она снова обошла меня и, схватив мою многострадальную попку обеими руками, впилась в горящую кожу своими острыми ногтями.

Я едва не взвыла от боли! Мои глаза округлились, и я поспешила зажать себе рот, чтобы не заорать! Господи, она безжалостна сегодня… Совершенно, абсолютно безжалостна!

Настя отступила назад и произнесла негромко, немного даже зловеще:

– Опустись на колени.

Послушно исполнив приказание, я встала на колени на мягком и пушистом коврике, расстеленном перед кроватью. Настя, немного полюбовавшись, подошла поближе и ухватилась за мои волосы.

– Сюда, ближе к краю… – она заставила меня сместиться поближе к бортику кровати. – Хорошо, а теперь – руки назад!

Исполняя очередное приказание, я завела руки за спину, и Настя, взяв с кровати наручники, ловко и привычно защелкнула их на моих запястьях. Пошевелив скованными руками, я ощутила, насколько туго она застегнула браслеты и почувствовала себя совсем уже беспомощной.

А Настя тем временем уже потянулась за маленькими зажимами, соединенными цепочкой, и меня передернуло, будто они уже стиснули мои соски… Уже рефлекс выработался! Ну и сам эффект не заставил себя ждать – Настя нацепила один из зажимов мне на левую грудь, и я снова, как могла тихо, застонала от сильной и резкой боли!

Заставив меня еще приблизиться к бортику кровати, Настя продела через него цепочку и лишь только после этого нацепила мне второй зажим. Я оказалась прикованной к кровати таким нелепым и ужасно болезненным способом! Замерев, я снова вся сжалась, преодолевая в себе желание громко застонать или закричать! И это было невыносимо! Рот я зажать себе уже не могла, а сил и терпения оставалось не так много, как мне хотелось бы… О, что же сегодня происходит! Ведь если бы я могла кричать, мне стало бы легче! Намного легче! Раньше Настя никогда не запрещала мне этого! Даже сжать зубами резиновый шарик было бы сейчас для меня величайшим облегчением… Но я получила приказ – молчать… И молчала! Насколько это было возможно.

От всех этих усилий над собой, от нестерпимых болезненных ощущений слезы снова побежали по моим щекам. Их было не сдержать. Хотя бы плакать мне было можно. Только тихо. Очень и очень тихо.

Кровь немного отлила от горящих сосков, и боль немного унялась. Я замерла, едва дыша и подавшись вперед, прогнув спину и боясь пошевелиться, потому что от каждого движения боль немедленно возникала снова.

– Раздвинь ноги, – велела Настя после совсем коротенькой передышки.