365 дней

- А теперь скажи это по-английски - процедил он сквозь зубы.

Я презрительно улыбнулась и начала извергать из себя по-польски поток ругательств и ненормативной лексики, направленных в его адрес. Он сидел, впиваясь в меня нарастающим яростью взглядом, пока через секунду, когда свет стал зеленым, не двинулся.

- Я облегчу твою боль или, по крайней мере, отвлеку от нее твое внимание, - сказал он, расстегивая мне одной рукой пуговицы на брюках.

Через некоторое время его левая рука спокойно легла на руль, а правая скользнула под мои кружевные трусики. Я извивалась и металась на сиденье, проклиная его и прося не делать этого, но было уже слишком поздно.

- Массимо, прости! - закричала я, пытаясь помешать ему сделать то, что он хотел сделать. Ничего не болит, а то, что я говорила по-польски..."

"- Это меня больше не интересует, и если ты не замолчишь, мне придется заткнуть тебе рот. Я хотел бы слышать навигатор, так что с этого момента ты должна молчать.

Его рука медленно скользнула в мои трусики, и я почувствовала, как меня охватывает паника и в то же время полная покорность.

- Ты обещал, что ничего не сделаешь против моей воли, - прошептала я, прислонившись к изголовью кресла.

Пальцы Массимо нежно дразнили мой клитор, размазывая по нему влагу, которая появилась, как только он коснулся меня.

- Я ничего не делаю против твоей воли, я хочу, чтобы твои руки перестали болеть.

Его давление становилось все сильнее, и круговые движения снова посылали меня в бездну его власти надо мной. Я закрыла глаза и наслаждалась тем, что он делал. Я знала, что он действует инстинктивно, потому что ему приходилось делить свое внимание на два действия: вести машину и наказывать меня.

Я извивалась в кресле, ритмично терлась бедрами о сиденье, когда машина вдруг остановилась. Я почувствовала, как его рука покидает то место, где она должна была бы оставаться еще хотя бы пару минут, и мои узы ослабевают.

- Мы на месте, - объявил он, выключая двигатель.

Я смотрела на него из-под едва приоткрытых век, голос в моей голове кричал, злился и обзывал его худшими словами. Как можно оставить женщину на грани наслаждения, а следовательно - на пороге отчаяния. Мне не пришлось задавать этот вопрос вслух, потому что я хорошо знала мотив действий Массимо. Он хотел, чтобы я попросила, он решил показать мне, как сильно я хочу его, несмотря на то, что я пыталась восставать против всего, что он делал.

- Это здорово, - сказала я, лениво массируя запястья. Руки так болели, что я чуть не сошла с ума. - Надеюсь, то, что причиняет тебе боль, прекратилось - бросила я провокационно и извинительно пожала плечами.

Это было похоже на нажатие красной кнопки. Черный схватил меня и усадил на себя верхом, так что я спиной опиралась на руль.