365 дней

Слова, которые я услышала, запустили каждую частичку моего сильно буйного воображения. Я почти физически ощущала то, о чем он говорил со мной. Я закрыла глаза и попыталась унять стук сердца; он постепенно становился все менее и менее мерным. Внезапно теплое дыхание Черного исчезло, и я услышала, как он что-то сказал сидящему за рулем мужчине. Слова были мне непонятны, однако через несколько секунд машина съехала на обочину, остановилась, а водитель вышел и оставил нас одних.

- Садись спереди на пассажирское сиденье, - сказал он, смерив меня холодным черным взглядом. Он произнес эти слова, сидя неподвижно, что немного сбило меня с толку.

- Зачем? - я спросила в замешательстве.

На лице Массимо появилось раздражение, и его челюсти начали ритмично сжиматься.

- Лаура, в последний раз говорю: садись вперед, или через минуту я тебя переупрямлю.

В очередной раз его тон вызвал во мне агрессию и непреодолимое желание противостоять ему исключительно из любопытства посмотреть, что будет дальше. Я уже знала, что наказание мне будет очень приятно, хоть и связано с каким-то принуждением, но я не была полностью уверена, что это принуждение - это то, что мне подходит.

- Ты отдаешь мне приказы, как собаке, а я не собираюсь ей быть...

Я отдышалась, чтобы произнести тираду о его поведении по отношению ко мне, но прежде чем я успела произнести хоть слово, он меня вытащил из машины и усадил на переднее пассажирское сиденье. Он грубо завернул мне руки за спинку кресла.

- Не собака, но сука, - сказал он, связывая мне руки матерчатым ремнем.

Прежде чем я сообразила, что он только что сделал, я сидела со связанными за сиденьем руками, а Черный занимал водительское место. Я коснулась пальцами своих оков и с любопытством обнаружила, что это тот же ремень халата, которым я была скована в самолете.

- Ты любишь связывать женщин? - спросила я, когда он что-то настраивал на панели управления.

- В твоем случае это вопрос не предпочтения, а необходимости.

Он нажал на старт, и нежный женский голос начал обозначать ему дорогу.

- У меня болят руки и спина - сообщила я ему после нескольких минут езды в неестественно изогнутом положении.

- А мне больно совсем по другой причине. Хочешь участвовать в торгах?

Я видела, что он зол или расстроен - этого я еще не могла определить, но понятия не имела, как своим поведением я способствовала этому. И, к сожалению, даже если это сделала не я, это отразилось именно на мне.

- Ты проклятый упрямый эгоист, - пробормотала я по-польски, зная, что он меня не поймет. - Как только ты развяжешь меня, я закачу тебе такую оплеуху, что ты будешь собирать свои бандитские зубы с пола.

Массимо притормозил и остановился на светофоре, после чего обратил в мою сторону холодный взгляд.