Ничья земля. Книга 2

Те, кто прятался у театральных дверей, смотрели на него тоскливо, со страхом – трое женщин и четверо мужчин выглядели, точно жертвы кораблекрушения, выброшенные на каменный враждебный берег. Одна, маленькая, как школьница, с похожими на водоросли патлами и расцарапанной щекой, дрожала и плакала, подвывая. Она сидела чуть поодаль от основной группы, словно изгой, и раскачивалась из стороны в сторону, обхватив руками плечи. Остальные сбились в стаю и не говорили ни слова. Было холодно, очень холодно. За эти дни Ливень вымыл с улиц удушающую жару, превратив начало лета в пронзительную, как журавлиный крик, осень. Льющаяся с низких, брюхатых туч вода была стылой и пахла ноябрем. Падая на землю, она издавала запах фекалий и смерти.

Еще никогда Москва не тонула в потоках дождевой воды и собственных испражнений насмерть. Всякий раз, когда улицы затапливало, а такое случалось по несколько раз каждый год, через сутки все приходило в норму – оставалась только жидкая грязь на тротуарах да забитые мусором ливнестоки. Сейчас же было понятно, что последствия Ливня будут ужасны. Центр Москвы превратился в одно огромное озеро нечистот, окраины захлебывались в подступающих к многоэтажкам реках. Бездомные десятками гибли в подземных переходах и подвалах, из затопленных станций метро выскакивали ошалевшие, мокрые крысы. А Ливень все ревел и ревел в небесах, отрыгивая на громадный город тысячи тонн воды, и не было этому Ливню конца…

На часах было почти восемь вечера, и Михаилу подумалось, что день выдался по-настоящему бесконечным.

Он начал погоню за бывшим куратором и коллегой на Таганской, там где у «Братства» было логово, но упустил Мангуста – не застал в собственной штаб-квартире. Он уехал оттуда ровно за двадцать минут до приезда Сергеева, и тот бросился за ним на север, в Свиблово. В лабиринтах улиц с холодными именами след был потерян вновь, и Сергеев помчался обратно, на Таганскую, чтобы найти «языка», знающего основные явки «Братства» в Москве. Расчет оказался верен: попавший к нему в руки молодой боевик продержался ровно три с половиной минуты, а потом начал торопливо рассказывать все, что мог вспомнить, выплевывая обломки зубов вместе со сгустками крови.

Методы, конечно, пришлось использовать самые что ни на есть грубые, приличному человеку не подобающие, но именно им когда-то учил курсантов сам Мангуст во время короткого курса экспресс-допроса.

Места психологическому давлению и прочим тонкостям в том курсе не было. Во главу угла ставилась скорость дознания и эффективность выбранного метода. Жизнь пытуемого никого не интересовала, здоровье – тем более.

Случилось так, что парень знал немного, но нужную зацепку от него Сергеев все же получил.