1971

А я попробую поговорить и с Фединым, и с кое-какими членами приемной комиссии, но… не факт, что это поможет. Постарайся выглядеть простым советским человеком, строителем коммунизма. Договорились?

– Договорились… – хмыкнул я и, не выдержав, спросил: – Алексей, скажи… вот какое отношение к литературе может иметь международное положение? К моей сказке – оно каким боком?!

– Ну ты чего глупые вопросы задаешь? Делай, как я тебе говорю, – и все будет нормально! – Махров даже фыркнул от возмущения и, вскочив с кресла, забегал по кабинету: – Ты начинающий автор! Тебе надо быть в Союзе писателей! Это дает тебе огромные перспективы! А ты чушь несешь! Слушай, что тебе опытные товарищи говорят, и не мели чепухи!"

"– Алексей, скажи, а зачем ты мне помогаешь? – спросил я и тут же пожалел о своем вопросе. Язык мой – враг мой. Что может ответить человек, которому задают такой вопрос? Ничего. Да еще и обидится…

– Зачем? – Бег приостановился, и Махров удивленно воззрился на меня: – Ты талантливый автор. Твои книги интересны. Я хочу тебе помочь. Разве этого мало?! Это моя работа! Я ищу новых авторов, издаю хорошие книги – почему же я не должен тебе помогать?!

И правда – глупый вопрос. Я продукт своего времени: если кто-то тебе вдруг безвозмездно помогает – начинаешь выискивать его мотивы. Ведь никто просто так не будет помогать! Значит, где-то хочет тебя «нагреть». Значит, имеет свою выгоду. Капитализм! Даже немного стыдно…

– Ну и коньяк ты мне будешь должен! Ящик! Ясное дело, я за коньяк стараюсь! Хе-хе-хе…

– Алексей Викторович! Американцы приехали! – В дверь заглянула секретарь издательства и спасла меня от дальнейшего разговора на неприятную тему.

Параноик я, что поделаешь. Везде выискиваю происки врагов, как и положено нормальному параноику. И снайперу, который хочет пожить подольше. Все военные снайперы, которых я знал, были законченными параноиками. Как там это называется? «Профессиональная деформация», что ли?

Страус и Пегги сидели в кабинете директора. С ними был мужчина лет сорока, его представили как юриста и переводчика, помогающего в составлении договора, с нашей стороны – Исайкин, Нестеров и женщина, юрист нашего издательства.

Я поздоровался со всеми, потом взял со стола экземпляр договора и углубился в его изучение. Договор был составлен на двух языках, и оба варианта полностью идентичны – никаких расхождений. Всё как договаривались.

Вообще, на мой взгляд, все было сделано фантастически быстро. Даже в моем времени это очень быстро, а уж здесь… Это ведь надо было съехаться юристам с двух сторон, все обсудить, потом составить рыбу договора, снова обсудить, а затем уже и напечатать текст. И никаких тебе компьютеров-принтеров и электронных почт.