1971

Выяснять не стал – завалился спать по принципу… ну да, утро вечера мудренее.

Первое, что сделал утром, пошел смотреть, что там с моим «жигуленком». Не лишили ли меня возможности передвигаться злые люди. Нет, не лишили. Но надо решать вопрос со стоянкой. Или с гаражом.

Когда шел мимо скамейки с вредными бабками, на которых я некогда навел страху, старые кошелки не удержались – кто-то из них прошипел мне в спину:

– Наворовали! Накупают машин! Заявление бы на них подать – пускай проверят!

Я не стал огрызаться – себе дороже. Это как с интернет-хейтерами: незачем с ними вступать в перепалку, лучше закрыть страницу и забыть об этих моральных уродах. Они наслаждаются негативом – скандалами, дрязгами, питаются отрицательной энергией, вымещая свою никчемность и злобу на окружающих. Так что лучше с такими просто не связываться.

Задумался: где же в самом деле пристроить машину? Это я и буду так каждый раз, вставая утром, гадать, в порядке моя «тачка» или уже на чурбачках стоит? Не дело. Даже пожалел, что купил. По большому счету, она мне и не особенно была нужна. Если только покупки из «Березки» домой привезти, но для этого покупать машину и потом бросать на растерзание стервятникам – как-то очень уж глупо.

Решил потом разобраться с проблемой, а пока что позавтракать и поговорить с Зиной. С ней что-то не то, определенно! Странная какая-то…

На завтрак были яичница, финский сервелат, конфеты ассорти и горячий чай с лимонами. Вполне себе завтрак для голодного писателя. Зина почти не ела – только пила чай, прихлебывая из фарфорового бокала, и смотрела на меня отрешенно, как студент на преподавателя после вчерашней попойки. Когда и сидеть трудно, но и уйти никак нельзя.

А я рассказывал обо всем, что случилось со мной в Москве за эти насыщенные, суетливые дни. За исключением моей измены с Леночкой. Не надо грузить Зину излишними знаниями, я так считаю.

Рассказал, и с минуту мы сидели молча – я ел бутерброды и яичницу, Зина все так же смотрела в пространство. Потом она как-то сразу встрепенулась, будто вернулась мыслями из далекого далека, и выдала такое, от чего я просто охренел:

– Я беременна, Миша. У меня будет ребенок. А может, и два.

Я закашлялся, чай полился у меня изо рта, из носа – просто фонтаном! Вот это новость! Вот это да! Как она сумела?! При ее-то диагнозе?! Она ведь после фронтового ранения в живот не может иметь детей!"

"– Ты чего так разволновался? – Голос Зины был холодным и каким-то… стальным. – Я не собираюсь взваливать на тебя своего ребенка! Это только мой ребенок! Только мой! И я мечтала о нем всю свою жизнь!

– Ты чего, Зин? – удивился я.