120 дней Содома, или Школа разврата

И оба развратника, увлекая за собой Огюстину, Фанни, Коломбу и Эбе, Зеламира, Адониса, Гиацинта и Купидона, присоединив к оным Юлию, двух старух, Мартеншу и Шамвиль, Антиноя и Эркюля, скрылись в будуаре. Они вышли оттуда через полчаса с видом триумфаторов, одержавших решительную победу.

– Ну что ж, – произнес Кюрваль, обратясь к Дюкло, – двигайся к развязке, милочка и, если ты сможешь заставить меня снова встать на дыбы, ты станешь свидетельницей чуда, потому что, клянусь, я за эти полчаса выпустил столько соку, сколько не выпускал за год! Хорошо еще…

– Ну будет тебе, – прервал его епископ. – Все равно твои россказни окажутся бледнее рассказов очаровательной Дюкло. Надо бы заставить тебя помолчать, чтобы мы могли слушать нашу несравненную летописицу.

И прекрасная Дюкло завершила свои истории рассказом о следующей страсти.

– Вот теперь, господа, пришло время рассказать вам о страсти маркиза де Месанжа, того самого, которому, вы помните, я сторговала дочку несчастного башмачника; его вместе с женой сгноили в тюрьме, а я вовсю пользовалась его наследством. Но так как страсть господина маркиза пришлось удовлетворять моей любимице Люсиль, то позвольте мне с возможной точностью передать вам ее рассказ, пусть Люсиль говорит моими, так сказать, устами:

«Я явилась к маркизу, – рассказало мне это прелестное создание, – к десяти часам утра. Едва я вошла, все двери за мной заперли, и маркиз с яростью накинулся на меня: «Что тебе здесь нужно, мерзавка? – закричал он. – Да кто тебе позволил беспокоить меня?»

Поскольку вы меня не предупредили, вы легко представите, до какой степени я была ошеломлена таким приемом.

«Ладно, – продолжал маркиз. – Раздевайся. Раз уж я тебя поймал, ты отсюда больше не выйдешь»."

"Я залилась слезами, бросилась маркизу в ноги, но его ничто не могло разжалобить. А так как я мешкала с раздеваньем, то он сам стал срывать с меня платье и исподнее, раздирая это на куски и, что испугало меня больше всего, тут же бросая все это в огонь. «Тебе все это уже ни к чему, – приговаривал он, отправляя в жаркий огонь одну за другой мои тряпки. – Ни к чему ни это платье, ни мантилья, ни юбки. Тебе теперь только гроб понадобится». В несколько минут я оказалась совсем нагишом. И тут маркиз, который до сих пор меня голой не видел, замер, созерцая мою задницу, а потом давай ее гладить, щупать, раздвигать и сдвигать ягодицы, но только что не целовал меня в зад. И продолжает бормотать: «Решено, шлюха. Сейчас ты вслед за своим тряпьем отправишься в огонь прямо на эти полешки. Да, да, дьявол тебя побери! Сгоришь заживо, девка, а я буду наслаждаться, дышать запахом твоего горелого мяса». И с этими словами он падает в кресло и брызжет своей малафейкой аккурат на мою одежду, сгорающую в камине.