120 дней Содома, или Школа разврата

День тридцатый

– Не знаю, господа, – так начала эта прелестная дама, – довелось ли вам слышать о причудах, столь же необычных, сколь и небезопасных, графа де Лерно, но, поскольку во время общения с графом я имела возможность досконально с ними познакомиться, я нашла его весьма экстраординарные проделки достойными быть причисленными к тем случаям, о которых вы предписали мне подробно рассказывать. Страсть графа де Лерно заключалась в том, чтобы совращать с пути истинного самых красивых девушек или замужних дам, и помимо звонкой монеты, которую он пускал в ход, не было таких ухищрений, к каким бы он не прибегал, чтобы свести этих девиц и дам с мужчинами. Он либо споспешествовал их привязанностям, чтобы соединить их с предметом их страсти, либо, если таковых у них не было, сам подыскивал им любовников.

У него имелся особый дом, где и соединялись подобранные им пары; он привечал их, уверял, что им будет здесь покойно и удобно, а затем отправлялся в потаенный кабинет наслаждаться зрелищем чужих наслаждений. Удивительно, до какой степени доводил он свои бесчинства: он рыскал по всем монастырям в Париже и в окрестностях, не пропускал ни одного салона, где можно было встретить дам, занимавших высокое положение в обществе, и устраивал эти делишки так удачно, что не было ни одного дня, когда в его доме не происходило три-четыре рандеву. Ни разу не упустил он случая занять свой наблюдательный пункт в кабинете с просверленной в стене дыркой, но так как он там пребывал всегда в одиночестве, то никто не знал, каким образом он добивается утоления своей похоти во время подобных сеансов. Был известен лишь сам факт такого его поведения, но я все же полагаю, что граф де Лерно достоин занять место в моих рассказах.

Фантазия старого господина президента Дюпора позабавит вас больше. Предупрежденная о церемониале, которого придерживался этот безобразник, я предстала перед ним, восседавшим в уютном кресле, раздетая донага, предоставив мои ягодицы в его распоряжение. Для начала я пукнула ему в нос. Мой президент вскочил в ярости, схватил лежавшую возле него связку розог и кинулся ко мне с криком: «А, наглая девка! Я отучу тебя приходить ко мне с такими гнусностями». И началось: он бегал за мной с розгами, а я от них увертывалась. Наконец, я добираюсь до простенка за кроватью и затаиваюсь в этом убежище. Там он меня и настигает. Видя себя теперь хозяином положения, он бранится вдвойне против прежнего и с грозным видом размахивает розгами, а я, загнанная в угол, съеживаюсь на манер перепуганной мышки, и вид моего испуга, моего уничижения производит наконец должное действие: президентова сперма брызжет мне на грудь, а сам он вопит от наслаждения.

– Как! – воскликнул герцог.