1000 Первая дочь (СИ)

Мне подумалось, что ей всего лишь не нравится в Лимбе. Не нравится представляться бродячей артисткой и хочется поскорее вернуться. И, конечно же, получить обещанную свободу.

— Король Озиса должен сдержать свое слово, — напомнил я, касаясь плеча Майлин. — Ты станешь свободной.

Она повернулась ко мне, удивив уверенным, сильным выражением на очаровательно юном лице.

— Знаешь, если случится так, что твой брат Северус не сдержит данного слова, не перечь ему, — голосок ее звенел, как серебряный колокольчик. — Лучше я навсегда останусь твоей рабыней, чем стану игрушкой в его руках. Он показался мне человеком жестким и непримиримым. А еще мне не понравилось, как он смотрел на меня. В его глазах я видела похоть.

— Тебя возжелает любой мужчина, — улыбнулся я. — Стоит раз увидеть, и уже не забыть. Я и сам попал в твои сети.

Ее губы дрогнули, но улыбка не коснулась глаз. В них застыли страх и раздражение.

— Это не одно и то же, — она обняла мое лицо ладонями. — Ты смотришь на меня с желанием, но без злобы. Взгляд же Северуса режет, как острый клинок. Я до сих пор не могу отделаться от дурноты, когда вспоминаю его.

Моя милая маленькая девушка, в который раз я убедился в том, насколько она проницательна и умна. Майлин видит больше, чем многие. Северус хороший правитель, но что касается женщин… Лучше не попадать в его постель — ни опытной женщине, ни наивной простушке.

— Идем в дом, кажется, собирается дождь.

Я поднял Майлин на руки и нес всю дорогу до нашего временного жилища. Она так трепетно прижималась к моей груди, что у меня больно кольнуло сердце. Я готов был убить каждого, кто попытается нас разлучить. И как я вообще жил столько времени без Майлин? За столь короткий срок она стала не просто дорога мне. Я по-настоящему влюбился, хотя и не ожидал от себя подобных чувств.

Дома уложил ее в постель. И пусть на время ее женских недомоганий мы не могли быть близки физически, ничто не помешало нам быть рядом. Спать, обнявшись, в одной постели. Дышать одним воздухом. И словно быть одним целым: двумя половинками яблока, созревшего на извечном древе жизни.

Вскоре вернулся Брах, и советники решили отметить его возвращение щедрым угощением. И традиционным омовением. В бане во время купания один из советников будто случайно сорвал с хозяина дома полотенце, обёрнутое вокруг бедер. И с такой жадностью уставился на бедра мужчины, что я, было, заподозрил неладное. Два других старца тоже рассматривали обнаженного Браха с не меньшим интересом. А, рассмотрев, расстроенно нахмурились. И переглянулись многозначительно.

Кажется, они нашли не того, кого так долго искали.

Но отчего они потащили Браха в баню, почему рассматривали бедра? Этот вопрос не давал мне покоя.