1000 Первая дочь (СИ)

Казалось, будто ты ступаешь не по земле, а плывешь по облакам. И этот сладковатый запах с легкой горчинкой — он по-настоящему кружил голову.

Алексис усадил меня на сколоченную из бревен лавочку и, взяв за руку, устремил взгляд куда-то вдаль.

— Тарим Первый, будучи еще юнцом, тайно от родных завел в Лимбе любовницу, — начал он свой рассказ. — Из своих источников старейшины узнали, что у этой женщины вскоре родился сын. И вот сейчас они прибыли, чтобы убедиться в том, что в Брахе течет кровь их короля.

Я задумчиво покусала нижнюю губу. Пройти через всю страну, практически оказаться в доме врага, только ради того, чтобы узнать правду об одном человеке?

— После смерти Тарима Первого и пожара в его замке старейшины не теряли надежду найти одного из наследников, — добавил Алексис, мягко сжимая мои пальцы.

— Но уже есть официально объявленный преемник короля Ишатра! — возразила я.

Алексис посмотрел на меня с задумчивой улыбкой. Заправил за ухо прядь волос, выбившуюся из прически:

— Подумай сама, Майлин: стали бы старейшины так рисковать, если в Ишатре царили мир и покой?"

"Конечно же, нет — ответ был очевиден. Теперь-то я поняла, почему этот поход был таким секретным. Никто — ни в Лимбе, ни в Озисе, ни тем более в Ишатре — не должен знать, что не все ладно в одном из королевств. Это могло привести к распрям и новым кровопролитным войнам.

— Наследника Тарима Первого привезли из далеких краев, совсем как Браха, — поведал Алексис. — Но внучатый племянник прежнего короля оказался недальновидным правителем. Идти за ним не хотят ни старейшины, ни воины. Он марионетка в чужих руках. В Ишатре царят упадок и анархия, страна раздирается противоречиями. Оттого-то старейшины все еще ищут того, кто займет трон. Тайно, но все еще ищут.

Мне вдруг стало холодно, и я обхватила себя руками. Резкий порыв ветра сорвал с дерева пригоршню цветов и презрительно бросил мне в лицо. В тот момент мне почудилось, будто лепестки превратились в пепел. Я вдруг услышала крики боли, суету, гул пламени. И как наяву увидела перед собой лицо настоящей матери.

— Есть одно подозрение, за которое старейшины вполне могут от меня избавиться, — доверительно сообщил Алексис, обнимая меня за плечи.

— Какое же? — отрешено спросила я, словно находилась не здесь и сейчас, а перенеслась в прошлое.

— Внучатый племянник Тарима Первого не зажег своей кровью вечное пламя — символ власти Ишатра. Ему уже тридцать, но дар его так и не проснулся. Но об этом все молчат. Однако уже много лет старейшины не пускают в главный храм посторонних. И даже во время празднеств не открывают главных ворот, как это было при прежнем короле.

Алексис

Майлин стала необычайно задумчива. Но тогда я не понял причины, хотя она, казалось бы, лежала на поверхности.