Замок княгини

Он согласился, что она недостойна!

— Я тебе не нужна, поэтому могу осваиваться ещё сто лет?

— Сто лет? — он удивленно приподнял бровь, — ты ценишь себя столько низко?

Нет, определенно, соблазнять мужчину таки образом — понадобятся все двести лет. Его взгляд был мягок и спокоен, но без тени того интереса, который требовался.

И она дернула за узел платка, стащила его с головы. Распущенные волосы соблазнительны — кажется, так утверждала какая-то из теток.

— Я хочу это снять, — пробормотала она в ответ на его слегка недоуменный взгляд, — голова болит.

Дьян забрал у неё платок, бросил куда-то, поднес руки к её волосам, и… все шпильки выскочили разом, прилипнув головками-бусинками к его ладоням.

Интересное ощущение, так освобождаться от шпилек…

Он сгреб их в горсть и положил на столик, и тут же запустил обе руки в её волосы, пропуская между пальцев тяжелые гладкие пряди. И это было, пожалуй, приятно. Кантана даже шагнула к нему, оказавшись совсем близко, и запрокинула голову, нежась от его прикосновений, и это было как-то хорошо и правильно.

Вот если бы он не останавливался, и тогда…

— Погоди-ка, — он немного отодвинулся, взял диадему, ловко пропустил её между пальцами — она, как живая змейка, послушно и быстро скользнула в его руках, — и надел на Кантану, поправил её волосы, распределяя пряди, — так куда лучше. Так просто замечательно. Хочешь посмотреть?

Обняв за плечи, он подвел Кантану к зеркалу, сам стал позади, не выпуская её из рук, так, что зеркало отразило обоих. Их взгляды встретились… где-то там, в застеколье. Она неловко улыбнулась.

— Не опускай глаза, — шепнул он, — смотри на себя. Нравится?

Странно было стоять, прижимаясь спиной к мужчине, в алмазной диадеме на распущенных волосах. И в глазах у той девушки, что смотрела из зеркала, кажется, появилось что-то новое, незнакомое и неизвестное, и они теперь блестели и казались ярче.

Она кивнула. Он улыбнулся, развернул её к себе и поцеловал в губы, сдержанно поцеловал и просто. Это было приятно, но, как поняла даже неискушенная в таких делах Кантана, не подразумевало продолжения.

— Твой Шайтакан интересное место, — сказал Дьян, — и оно связано с тобой через кровь. Там ты, наверное, почувствуешь себя иначе, станешь такой, какой и должна. Тебе там понравится. А здесь мы не дома. Джелвер поставил завесы на эту комнату, и на ту, где кровать, так что ты можешь раздеваться, не беспокоясь, что бывшие друзья твоего отца подсматривают и подслушивают. Но за остальное он не ручается. А мои парни так и живут тут, зная, что расслабляться нельзя.

— А какой я должна быть?..

— Не знаю. Посмотрим. А пока собирайся, попрощайся с родными.

— Нет, так нельзя, — быстро сказала она, отведя взгляд. — Я не могу так…

— Не можешь — как? — не понял он.