Замок княгини

— Ты ведешь себя так, словно я не нужна тебе. Ты пренебрегаешь мной на виду у всех, хотя мог бы… Ты выставил меня на посмешище.

— Что?.. — его глаза сузились, — ты серьезно?

— Над моей матерью будет смеяться. И над сестрой. А когда ей придет время выходить замуж, об этом тоже будут болтать за свадебным столом…

Кантана бессовестно сгущала краски. Конечно, всё не так страшно, ну, поболтают об этом какое-то время, но вряд ли долго и настойчиво. И то потому, что он — соддийский князь, почесать о нём языки всегда найдутся желающие. А матери и сестре с братом, которые и так оказались под гнетом всеобщей неприязни из-за отца, вот эти сплетни про неё — мелочь. И, конечно, она не должна была этого говорить, следовало говорить и делать что-то совсем другое, но она не умела, не могла, не знала…

Улыбнуться, пококетничать, может быть… она могла когда-то раньше, и с другими людьми.

Не с князем Дьяном. И не теперь.

И как же ей добиться?..

Что ему стоит понять её и сделать все самому, без её просьб, вот так же гладить её, как только что, а потом и…

— Чего ты хочешь? — спросил её Дьян, и теперь его голос стал прохладным.

— Я не могу покинуть Изумрудный замок девственницей. Я… и не покину… Я спрыгну из окна высокой башни. Или потом… со скалы, когда никто не увидит, если ты не… Я клянусь, что это сделаю. Раз ты женился на мне, и здесь, в императорском замке, ты должен уважать наши обычаи, и выставлять на посмешище! — в глазах защипало, и слез вдруг стало так много, что они полились по щекам.

— Я думал, что знаю более или менее итсванские обычаи, — медленно, негромко сказал Дьян, — и считал, что не всё так страшно. Может, просто вы, Каюбы — семейство сумасшедших?

— Может быть, — не стала она спорить, глядя на него с мольбой, отчаянно, — но… я сказала тебе…

— Да. Ты сказала. Я услышал.

Он махнул расставленными пальцами правой руки, не прикасаясь к Кантане, и её бирюзовый жилет, плотно стягивающий фигуру, стек вниз яркими шелковыми лоскутами, словно располосованный пятью невидимыми ножами. Дробно стукнули по полу пуговки.

Она даже не отшатнулась, лишь удивленно глянула на лоскуты под ногами. Кажется, это было движение в верном направлении, даже если вся её одежда сейчас превратится в такие вот лоскутки.

Она не боялась. Чего уже бояться?..

Он не стал больше кромсать её одежду, лишь глянул вскользь, сердито, и куда-то сквозь неё. И больше ничего не говорил, просто подхватил на руки и отнес в спальню, положил на кровать. Навис над ней, опираясь на руки, отчего-то медлил…

Кантана боялась, что он передумает.

Нет. Пряжка на пояске послушалась одного движения его пальца, расстегнулась сразу, у самой Кантаны не получалось так быстро.