Замок княгини

Зато, если в городе сел дракон, значит, явился сам князь, поэтому члены магистрата уже поспешали ему навстречу, четверо, одетые с положенной пышностью. Они-то точно его не боялись, подтверждая нехитрую истину, что золото — лучшее лекарство от страха.

Отчёт Дьян прочитал не спеша, развалившись в удобном тяжёлом кресле и потягивая горячий травник с мёдом и вином. Стены кабинета, уже хорошо ему знакомого, были отделаны полированным светлым дубом, кресла оббиты зелёным бархатом, разноцветный наборный паркет не скрипел. Простенок между окном и дверью занимала старинная мозаика, подобная множеству похожих и в городе, и в замке, на этой картине красивая девушка в громоздких старинных одеждах выглядывала из-за приоткрытой мозаичной двери. А напротив висел портрет роскошно одетой женщины, с виду вовсе не старинный, и Дьян невольно то и дело поглядывал на портрет…

— Нужны ли тебе пояснения, мой князь? — склонился к Дьяну тучный городничий.

Князю не нравилось волнение почтенного чиновника, ведь в отчёте всё было вразумительно и правильно. И он говорил «мой князь», а не просто «князь», лишний раз подчёркивая этим, что признаёт соддийского князя сувереном этих земель. Он быстрее всех распрощался с верностью Итсване и Касту. Надо сказать, всего двое членов магистрата с семьями перебрались на континент, в Итсвану, как и некоторая часть горожан — довольно малая часть. Дьян ожидал, что уехавших будет больше. Золото — действительно хорошее лекарство от страха, и у Дьяна его много. Вот только его жену этим не вылечить от её страхов… и от чего ещё?..

Дракон-казначей откровенно скучал, поглядывая то на окно, то на двоих помощников магистра-казначея, пересчитывающих деньги.

— Вы ошиблись. — нехотя бросил он им, услышав результат, — на десять в меньшую сторону. Проверьте.

Один покраснел, другой побледнел, и оба кинулись пересчитывать. Чтобы на глаз определить точное количество золота и серебра в куче, надо быть драконом, а вот люди иногда ошибаются, это не страшно.

— Я всё понял, — князь сложил бумаги, — я доволен вашим усердием, лиры.

Городничий перевёл дух и заулыбался.

— О, благодарю тебя, мой князь! За внимание к нам, за щедрость.

— Кто это? — Дьян показал на портрет.

Впрочем, он почти не сомневался в ответе. Потому что, впервые увидев в Гарратене жену Каюба, он сразу отметил, что кого-то она ему напоминает. Оказывается, это портрет. С полотна смотрела лира Кайра, но лет на двадцать моложе.

— Это лира Аурика, предыдущая наша владетельница, — поторопился сообщить городничий, — родная бабушка твоей супруги, мой князь. Она до сих пор пользуется нашим почтением, исключительным. А это портрет был преподнесён лиру Виалану, нашему владетелю, магистратом, к третьей годовщине его счастливого брака, мой князь.