Клиника верности

Хотел по старой общажной привычке накрыться с головой, но Алиса вдруг спросила:

— Зачем ты это делаешь, Ваня?

— Не понял?

— Зачем ты меня целуешь, тебе же противно! Тебе плюнуть хочется мне в лицо, а не целовать, я же вижу.

— Что ты выдумываешь!

— Я не выдумываю. Я понимаю, ты здоровый мужик, тебе нужен секс, так и занимайся со мной сексом, а не изображай любовь до гроба. Если тебя бесит, что я изменяла тебе, так и скажи!

Иван грустно посмотрел на нее:

— Не могу же я тебе каждый день это говорить.

— Я не понимаю, зачем ты насилуешь себя? Ты меня не любишь, больше того, презираешь, но усердно строишь из себя любящего мужа. В чем смысл?

— Не знаю. Ни в чем. Просто хочу, чтобы у нас была нормальная семья. А твой… блядский вираж скоро забудется.

Она села в постели и включила свет. В мягкой фланелевой рубашке с закрытым горлом и длинным рукавом Алиса казалась совсем девочкой.

— Ваня, у нас никогда не будет нормальной семьи. Ты считаешь меня низким и порочным существом, какая тут семья? Давай прекратим этот спектакль! Я очень тебе за все благодарна — и за то, что женился, и за то, что столько времени меня терпел, и, главное, за то, что вправил мне мозги. Но ты сам видишь, мы оба на пределе. Я никуда не гоню тебя, живи тут, и папа в любом случае устроит твою карьеру, он обещал.

Иван усмехнулся:

— Так ты думаешь, я живу с низким и презренным существом ради материальной выгоды? Кажется, ты обо мне еще лучшего мнения, чем я о тебе.

— Извини, пожалуйста, я не это имела в виду. Просто хочу, чтобы ты никак не пострадал от нашего разрыва.

— Понятно. Скажи, сегодня я еще могу спать в твоей постели? Или нужно перебираться в другую комнату прямо сейчас?

— Спи, конечно.

Он лежал, чувствуя рядом ее тело. Смешная, она думает, что после всего они смогут жить как соседи. Постель, конечно, самое меньшее, что связывает мужчину и женщину, но вот какая штука. Если люди спали вместе, а потом по каким-то причинам отказались от секса, то простое дружеское общение между ними невозможно. Значит, придется возвращаться в общагу, как-то объяснять друзьям, почему он, скотина эдакая, бросил беременную жену… Он снова станет свободным человеком. Свободным и одиноким. Никто не приготовит ему завтрак, не займет на три часа его компьютер, и даже злиться станет не на кого.

Алиса лежала слишком тихо, чтобы можно было поверить, будто она спит. Иван бесцеремонно толкнул ее пяткой:

— Ты серьезно думаешь, что я никак не пострадаю, если останусь без тебя?

— Я думаю, без меня тебе будет намного лучше.

— А тебе без меня?

Алиса помолчала. Он уж думал, что не дождется ответа, когда она тихо сказала:

— Я вела себя недостойно, с этим не поспоришь. Но я не могу жить, когда меня каждую минуту тыкают носом в мои грехи, как щенка.