Порочная клятва

 – Обычные проблемы со сном. Мне снилась всякая странная ерунда, и как только я проснулась, была слишком взвинчена, чтобы снова заснуть.

Он издает тихий звук.

– Мне знакомо это чувство. И вчера был долгий день.

– Боже, и не говори. Столько всего происходит. У меня голова кругом. Черт его знает, что будет дальше, и это заставляет меня чувствовать себя так, словно я стою на краю обрыва и вот-вот полечу вниз… понятия не имея, где приземлюсь и переживу ли вообще это падение.

– Ты и раньше переживала трудные времена, – отмечает он.

Вик секунду молчит, и я обхватываю себя руками, отчасти из-за холода, а отчасти потому, что мне нужно утешение. Я чувствую, что он наблюдает за мной, но жду, не скажет ли он что-нибудь еще.

Когда он, наконец, заговаривает, его голос звучит еще мягче, и кажется, что он почти не уверен в своих же словах.

– Если бы она не оказалась психопаткой-убийцей, ты бы чувствовала себя по-другому? Была бы счастлива, оказавшись частью ее мира?

Я слегка морщу нос, размышляя.

– Не знаю. Когда она впервые появилась в той больнице, я была так рада, что нашла свою семью. Кого-то, кто мог бы рассказать обо мне и моих родителях и обо всех тех пробелах, которые были у меня с самого детства. Но в то же время, сейчас я чувствую себя такой глупой из-за того, что даже подумала о том, чтобы стать частью жизни Оливии. Она такая поверхностная и долбанутая. Я бы никогда не вписалась в эту жизнь, и я просто обманывала себя, думая, что смогу.

– Нет ничего плохого в желании быть любимой и принятой, мотылек. Ты никогда не знала свою семью, и у нее был шанс изменить это. Это не значит, что ты глупа, если думала, что из этого могло что-то получиться. Или если ты желала этого.

В его голосе столько понимания, что у меня комок подкатывает к горлу.

Он знает все о желании, чтобы токсичные отношения с членами семьи стали лучше.

Возможно, Рэнсом и был тем братом Ворониным, с которым я поначалу чувствовала себя в наибольшей безопасности, но у нас с Виком всегда была странная связь, которая объединяла нас – с того самого первого раза, когда мы заговорили об арахисовом масле на его кухне, и по сей день.

С ним я чувствую себя в безопасности, поскольку знаю – он сделает все, чтобы защитить меня, и потому что он слушает меня. Рядом с ним я могу быть уязвимой, не беспокоиться о том, что он осудит меня или использует мои же слова против меня. Он понимает во мне то, чего не понимают другие, и хотя у нас было много долгих разговоров по телефону, иногда мне кажется, что мне даже не нужно ничего говорить, чтобы он понял, о чем я думаю.

– Мне стоило догадаться, что с Оливией все сложится не так, как я хотела, – тихо признаюсь я.