Дитя клевера

И подумала с восторгом: «Господи! Как же это возможно произвести на свет такое совершенное творение!»

Малыш неожиданно расплакался, но без слез. Он еще пока не знал, что такое слезы. Просто стал хныкать тоненьким голоском, чего-то требуя. Дот мгновенно догадалась, чего именно он требует. Она торопливо расстегнула пуговицы ночной рубашки и поднесла его личико к своей груди. Его ротик жадно впился в ее сосок, и Дот даже губу закусила от неожиданности. Больно! И тут же расплылась в улыбке. Надо же! Она кормит грудью своего новорожденного сына. Да она совсем уже взрослая, самостоятельная женщина! И даже более того! Она – мама!

– Я люблю тебя, мой маленький Соломон! – Это имя соскользнуло с ее уст почти неосознанно, само собой, но как только она проговорила его вслух, все мгновенно обрело смысл и встало на свои места. Конечно же, она назовет своего сынишку Соломоном. И какая ей разница, как к этому отнесутся ее родители? Да кто угодно! Отныне ее не интересует ничье мнение. Тем более что они собираются в Австралию и, следовательно, могут позволить себе быть кем захотят. И называть себя как захотят. Австралия! Начало новой жизни. Прекрасной жизни! Кто знает, быть может, они все же будут когда-нибудь по утрам пить свежий ананасовый сок и купаться в теплых водах уже австралийского залива. Кто знает? Дот с улыбкой взглянула на сына и снова вложила свой палец в его ручку. И он тотчас же ухватился за него всем кулачком.

– О, да ты у меня просто богатырь! Мой маленький герой!

Дот взглянула на пальчики ребенка: длинные, тонкие, красивой формы. Пальцы музыканта, пианиста, такие же красивые и сильные, как и у его отца. Ребенок продолжал усердно сосать своими розовыми губками, похожими на два лепестка розы. Но вот струйка молока вытекла из краешка рта и потекла по нежному изгибу его щеки. Малыш уже крепко спал, он так и заснул, не выпуская мамин палец из своей ручонки.

Ближе к вечеру Дот перевели в маленькую комнатку рядом с детской. Так неожиданно было заполучить в свое распоряжение отдельное помещение. Но главное – и это было замечательно! – сейчас она могла видеть свою дорогого Соломона постоянно, в любое время дня и ночи. Тело ее тоже почти вернулось в нормальное состояние. Правда, живот все еще немного отвисал, а лифчик с трудом удерживал ускользающие из него маленькие грудки, но зато перестало ломить кости и почти полностью исчезли все те болевые ощущения, которыми сопровождались роды."

"Самое удивительное – так это синхронность их с Соломоном действий. Не успевал он изъявить желание покушать, и у нее тут же появлялась струйка молока, словно Дот уже была изначально запрограммирована на выполнение всех его желаний.