Дитя клевера

Дот пролежала без сна почти всю ночь. Мысли о подруге не покидали ее ни на минуту. Зловещая тишина в комнате казалась удушающей. За последний месяц Дот привыкла к ночным шорохам и шумам на соседней постели: Сьюзен металась, стонала, постоянно поправляла матрас. Скрипели пружины, слышался треск соломы, то и дело громко хлопала крышка ночного горшка, потом содержимое выливалось в раковину, смывалось водой. Но все это означало, что она, Дот, не одна, что рядом с ней есть еще живая душа. Одиночество же неизбежно толкало к размышлениям, но ничего утешительного в собственных мыслях Дот не находила. Ибо то, как протекала ее жизнь сейчас, было самым настоящим кошмаром. Практически в ее жизни не осталось ни единой опоры, на которую можно было бы положиться. Родители отказались от нее сами, добровольно лишив ее и своей любви, и своей поддержки. И одновременно лишили ее крова в своем крохотном домике на Роупмейказ-Филдс. Сол… Сол тоже бросил ее. Последнее было особенно больно. Горечь утраты все еще была слишком остра. Именно по Солу она скучала и тосковала больше всего.

К утру Дот совсем извелась в ожидании новостей о Сьюзен. За завтраком она узнала, что роды у ее соседки были скорыми, прошли довольно легко, и она благополучно разрешилась от бремени, родив мальчика и девочку. И мать, и малыши чувствуют себя прекрасно.

После завтрака Дот опять отправили на улицу подметать дорожки. А она и рада была подышать свежим воздухом, а потому принялась тщательно приводить в порядок покрытую гравием дорожку. И тут же невольно вспомнила малышку Грейси и ее несчастную мать. Интересно, как она там сейчас? Дот осторожно подошла к тому месту, где упрятала заколки для волос, и незаметно проверила, на месте ли они. Заколки по-прежнему лежали там, где она их оставила в прошлый раз. И тут она услышала легкое покашливание у себя за спиной.

– Ах, Дот! Будь добра! Оставь на время свои грабли и помоги мне поднять и отнести вон туда тяжелый бак! – Это была сестра Агнесса. Она говорила нарочито громко, сделав особое ударение на слове «тяжелый», выразительно блеснув глазами в сторону большого бачка для мусора, который стоял перед ней. Бачок, когда туда глянула Дот, был абсолютно пуст. К тому же он не производил впечатление тяжелого. Ведь дотащила же его сюда сестра Агнесса одна, безо всякой помощи. Просто несла перед собой, и все.

– Вот этот бак? – непонимающе переспросила у нее Дот.

– Да, именно этот! – несколько раздраженно бросила ей в ответ монахиня.

– Но он же…

– Знаю-знаю! Он тяжелый! Но уверяю тебя, не так, чтобы очень!

Дот взглянула в округлившиеся глаза сестры Агнессы. Что это с ней? Такое впечатление, что она тронулась умом…

Дот осторожно прислонила грабли к стене, а потом взялась за одну ручку бачка.