Волчье кладбище

Я раскусил Анну ещё в первую нашу встречу, потому мигом снял рубашку и, предвидя возражение, сказал:

– Зашивают ведь только на покойниках.

Вроде бы Анну это устроило. В её арсенале нашлась подходящая пуговка из запасных, разница несильно в глаза бросаться будет.

– Присядь пока. – Она опустилась в кресло рядом с окном, взяла иголку с ниткой.

Я запустил руки в карманы, сказав, что постою.

– Кстати, ваш муж не против?

Анна подняла голову, её губы чуть разомкнулись в удивлении.

– Что я вас навестил?

Она слегка вздохнула.

– Он в жуткой печали, – добавила Анна.

– Я приехала так не вовремя.

– В каком смысле не вовремя? Вы, как почуяли неладное…

– Видишь ли, я приехала, чтобы сообщить Милеку грустную новость. Его отец скончался.

– В тот же день. Я прибыла ночью, но не нашла мужа. Я ведь здесь никогда не была и долго не могла никого найти. Потом узнала, что произошло.

– Как вам следствие?

Гениально, Макс! Ты мастер обольстительных речей.

Какое-то время царила тишина. Анна водила иглой с ниткой. Я пялился на это действо как заворожённый.

– Мы с Тео не были близки, – сказала вдруг Анна. – Ему никогда не хотелось услышать от меня материнского слова. По правде говоря, он и родного отца не слушал.

– Как такое могло произойти? Я не понимаю.

– Я тоже. Настоящий шок.

Мне вовсе не хотелось говорить о Тео, но я понимал, что сейчас эта печаль нависла над всеми нами. Кроме того, я почуял, как Анне недоставало человека, в чьи уши она могла бы излить собственную боль.

Анна приподняла рубашку, оценивая работу.

– Ну вот и готово. Я сделала четыре стяжки под пуговицей, так надёжнее.

Она привстала. Я взял рубашку, внимательно разглядывая результат. Подёргал за пуговицу.

– Это японская нить. Прочнее не бывает.

– Обалдеть, – сказал я, поймав её взгляд. – Скажите, зачем вы вышли замуж за Милека?

Мой вопрос её ошарашил. Он был дерзким, но такова моя натура. Если бы я не спросил, то таскал бы в себе эту неясную мысль неделями.

Здесь стоило извиниться, но я вместо этого только сверлил её глазами.

Руки Анны механически согнулись, обняли плечи. Её голова повернулась к окну. Я заметил, что Анна сняла жука с лацкана.

– Его любовь к сыну меня покорила. Милек был несказанно предан своему чаду. Я не знала тогда, что Тео – очень нелёгкий мальчик, – говорила Анна тихим, чуть взволнованным голосом. – Когда ты чувствуешь любовь, неважно в каком проявлении, начинаешь, как глупая мошка, тянуться к очагу, к её источнику. Особенно если всю жизнь обделён был ею. Я не была глупой, вовсе нет, – поправилась она уже более спокойным тоном. – Я полюбила его за ласку…

– Но вы не знали, что от переизбытка любви к сыну вам-то её не достанется, – слетело у меня с языка. Для меня подобные жёсткие выпады вообще естественны.

Она остановила на мне взгляд.