Волчье кладбище

По-моему, мы занимаемся глупостями, – сказал Поттегрю, раздосадованный данным ему поручением.

Послышался звук запираемого окна.

– Что ты скажешь, когда мы лишимся крыши над головой, Поттегрю? И только потому, что не нашли это отрепье.

Вздох Поттегрю. От щекотки в носу я готов был разорваться, снеся к чертям эту самую крышу над нашими головами. Ещё минуту Дарт топтался на месте, концентрируя свои мрачные мысли в паре футов от меня.

– Проверим ещё раз павильон, – сказал Дарт, устремившись к выходу.

– Да поможет мне всевышний! – драматично взмолился Поттегрю.

Пальцы разом оторвались от носа и дверной ручки, изо рта и носа с громом и облегчением полетели всякие мои внутренности. Поскользнувшись от толчка организма, я ввалился в мерзкое нечто ещё глубже, и оно не преминуло ответить тем же. Заплесневелая туша навалилась с неслыханной силой, так что я вылетел в открывшуюся дверь и конкретно врезался в дубовый пол, едва не расшибив лоб. Сзади на меня приземлилась и накрыла всё моё тело увесистая тварь. Кое-как выбравшись, попутно вспомнив одно из норвежских слов, что красноречивее всего могло выразить мои чувства в тот момент, я перекатился в сторону и взглянул на мерзости, вылетевшие из пасти кладовой.

– Ну, здравствуй, Фредди, – прошептал я.

Передо мной лежала кальмаровая туша из какого-то замшелого бледно-розового велюра. Да, пожалуй, этот кальмар действительно напоминал громадный фаллос. Шивон не бредила. Возможно, это бы успокоило Агату.

В десятифутовом костюме были прорези для рук и отверстие для глаз, замаскированное тёмной сеткой. Поднявшись, я затолкал это недоразумение обратно в чулан. На этом моя миссия здесь была даже перевыполнена.

Мне удалось незаметно выскользнуть из преподавательской. Я взлетел в наше крыло и нацелился прямиком в душевую. Это я не насчёт встречи с Анной обольщался – не терпелось поскорее смыть с себя объятия гадкого Фредди.

Я никогда не отправлялся в бой, не имея в кармане хотя бы остатков надежды. Поэтому после душа намеренно надел рубашку без пуговицы, чтобы был повод её снять.

Через Секвойю я прознал, что Анна занимает гостевую комнату в запрещённом для студентов крыле. Мне сегодня везло чрезвычайно, я благополучно подобрался к нужной двери и постучал. Спустя минуту-две меня впустили. За время, что мы, с позволения сказать, знакомы, я кое-как изучил Анну. Было очевидным, что она ввиду жизненной необходимости развила в себе способность обманывать глазами. Только в этот раз она недооценила своего визави. Я смотрел не в глаза, а на колени. Эту уловку мало кто знает. Меня давно научил один старшеклассник. Колени – другое дело, говорил он. Они более робкие. На них держится всё существо. Глаза можно сокрыть или отвести, но, если дрогнут колени – вас раскусят.