Кладбище для безумцев

Шипвей поднял трубку в виде крупной раковины моллюска. Я было засмеялся, но сразу осекся.

– Да? – сказал он в телефон, затем спросил: – Кто это?

Я едва не вырвал трубку из его руки. Я закричал в нее; закричал так, словно от этого зависела моя жизнь. Я слышал, как кто-то дышал там, на том конце провода.

Щелчок. Тишина. Длинный гудок.

Задыхаясь, я в остервенении затряс трубку.

– Это Рой? – спросил Шипвей.

– Проклятье! По дыханию нельзя узнать человека! Откуда был звонок?

Я швырнул на рычаг трубку и застыл над ней, закрыв глаза. Потом я снова схватил телефон-моллюск и попытался набрать номер не с той стороны.

– Как работает эта чертова штуковина? – заорал я.

– Хочу вызвать такси.

– Куда ехать? Я подвезу!

– В Иллинойс, черт возьми, в Гринтаун!

– Но до него две тысячи миль!

– В таком случае, – сказал я, в онемении кладя обратно ракушку, – нам пора в путь.

Том Шипвей высадил меня возле киностудии.

В самом начале третьего я уже бежал по Гринтауну. Весь городок был выкрашен свежей белой краской и лишь ждал, когда я постучусь в чью-нибудь дверь или загляну в окно сквозь тюлевые занавески. Ветерок взметнул облачко цветочной пыльцы, когда я свернул на тропинку, ведущую к дому моих давно покойных бабушки и дедушки. А когда я поднимался по лестнице, с крыши вспорхнули птицы.

В моих глазах стояли слезы, когда я постучал в дверь с разноцветными стеклами.

Ответом было долгое молчание. Я понял, что сделал что-то не так. Мальчишки, когда зовут других мальчишек играть, не стучат в двери. Я снова спустился во двор, нашел камешек и со всей силы кинул его в стену.

Тишина. Дом тихо стоял в лучах ноябрьского солнца.

– Что? – спросил я, обращаясь к высокому окну. – Ты и впрямь умер?

И тут дверь отворилась. Кто-то стоял в проеме и смотрел на меня.

– Это ты?! – прокричал я.

Спотыкаясь, я шагнул через порог, в распахнувшуюся дверь-ширму.

– Это ты?! – снова крикнул я.

И попал в объятия Элмо Крамли.

– Да, – сказал он, не выпуская меня, – если ты ищешь меня.

Я бормотал что-то нечленораздельное, пока он затаскивал меня внутрь, а затем закрыл дверь.

– Ладно, не переживай.

Он потряс меня за плечи.

Я едва мог разглядеть его сквозь свои помутневшие очки.

– Что ты делаешь здесь?

– Ты мне сам сказал. Поброди вокруг, посмотри, потом встретимся здесь, верно? Да нет, ты все забыл. Бог мой, и что такого хорошего ты находишь в этом месте?

Крамли пошарил в холодильнике, принес мне печенье с арахисовым маслом и стакан молока. Я сидел, жевал, глотал и повторял снова и снова: «Спасибо, что пришел».

– Заткнись, – сказал Крамли. – Я смотрю, ты совсем раскис. Что нам дальше-то делать, черт возьми? Сделаем вид, что ничего не произошло.