Кладбище для безумцев

Они текли быстро, как поток, как сверкающая река золотых шлемов с малиновыми перьями. Гвардия Цезаря никогда не смотрелась лучше, никогда не двигалась быстрее. Пока они бежали, мой взгляд на лету выхватил последнего воина. Его длиннющие ноги дергались как-то странно. Локти хлопали о бока. И что-то смахивающее на ястребиный нос разреза́ло воздух. У меня вырвался приглушенный крик.

Отряд скрылся за углом.

Я помчался к перекрестку.

Но я не мог окликнуть его – тогда бегущие увидели бы, что между ними прячется какой-то идиот.

«Проклятый дурак, – тихо произнес я. – Тупица», – бормотал я, входя в столовую.

– Придурок, – сказал я Фрицу, сидевшему с шестью чашками кофе за столом, за которым он обычно назначал встречи.

– Довольно лести! – воскликнул он. – Садись! У нас первая проблема: Иуда Искариот вычеркнут из нашего фильма!

– Я слышал, в последний раз его видели в Ла-Холье пьяным в корягу и летящим на дельтаплане.

И тут меня точно прорвало. Из груди изверглись громовые раскаты хохота.

Я представил себе Иуду, летящего на дельтаплане сквозь соленый ветер, Роя, бегущего в рядах римской фаланги, и самого себя, промокшего под проливным дождем, когда тело упало со стены, и снова Иуду – высоко в небе над Ла-Хольей, пьяного, на ветру, в полете.

Мой лающий смех встревожил Фрица. Думая, что я подавился своим собственным смущенным кашлем, он постучал меня по спине.

– Все в порядке, – выдохнул я. – Все не так!

Мои всхлипы постепенно затихли.

И тут явился Христос в шуршащих одеждах.

– О Ирод Антипа, – обратился он к Фрицу, – ты призвал меня на суд?

Актер, высокий, как полотно Эль Греко, словно окутанный клубами серного дыма в разрывах молний и грозовыми облаками, пробегавшими по его бледному телу, медленно опустился на стул, даже не взглянув, куда садится. Само это действие было актом веры. Когда его незримое тело коснулось сиденья, он улыбнулся, гордый, что приземлился так точно.

Официантка немедленно поставила перед ним небольшую тарелку с лососем без соуса и бокал красного вина.

Иисус Христос, прикрыв глаза, прожевал кусочек рыбы.

– Старый режиссер, новый сценарист, – наконец произнес он. – Вы позвали меня, чтобы посоветоваться по поводу Библии? Спрашивайте. Я знаю ее всю, наизусть.

– Спасибо, что хоть кто-то знает ее, – сказал Фриц. – Бо́льшую часть нашего фильма ставил за границей один режиссер: мнит о себе много, а как что поставить надо, так ему и подъемный кран не поможет. Мэгги Ботуин сейчас в четвертом просмотровом зале. Через час приходи туда, – он подмигнул мне своим моноклем, – увидишь весь провал. Христос ходил по воде, а как насчет ямы с дерьмом? Иисус, ну-ка влей целительный бальзам в нечестивые уши этого парня. – Он тронул меня за плечо.