Клад тверских бунтарей

Я их не отдам! — Женщина выставила из окна зажженный факел: — Пусть сгорит икона, которая так нужна царю, пусть все здесь пылает, ноне будет по-ихнему. А вы, бабы, коли не хотите подохнуть вместе с детьми, бейте князя и его ратников, снимайте щиты с топи. Как-нибудь проживем.

Ее крик произвел действие на баб. Они стушевались, стояли, переглядывались, пребывали в большом смятении.

Горбун тоже услышал этот вопль. Он обошел сруб, одним ударом выбил факел из руки жены Брыло, а потом вытащил женщину на улицу. Она была настолько худа, что пролезла бы не только в оконце, но и в щель под дверью. Осип затушил факел, связал взбесившуюся бабу, встал и посмотрел на Савельева. Мол, все в порядке, воевода.

Тот оглядел толпу и спросил:

— Вы знали, что Брыло прячет у себя похищенные сокровища?

Бабы молчали.

— Думаете, что Меченый, Брыло или их ближние торговцы поделились бы с вами? Да они бросили бы вас тут и ушли бы с сокровищами в Ливонию или Литву, а весь царский гнев пал бы на вас. Но время идет. Если не желаете уходить, скажите, уйдем мы. Только подумайте о своей судьбе и участи своих детей, покуда мы заберем то, что по праву принадлежит государю.

Он кивнул ратникам, и они пошли к дому, в котором жил Брыло.

Горбун уже был там. На скамье у печи лежал паренек. Ему явно нужна была помощь. Но Авдотья не думала о родном сыне. Ей, как и мужу, золото затмило очи.

Короба и суму дружинники нашли в погребе и достали оттуда. Савельев распахнул суму, развернул холстину, и перед ратниками предстала чудотворная икона. Дмитрий поцеловал ее, аккуратно положил на стол. Все воины перекрестились. Слава богу, икона была цела.

Горбун открыл короба и воскликнул:

— Вот это да! Тут ведь…

Савельев прервал его.

— Во втором коробе тоже сокровища? — спросил он.

— Да.

— В погребе все посмотрел? Там ничего из клада не осталось?

— Нет. Там ничего, кроме него, и не было, — ответил Осип.

— Выходим отсюда. Новик, Дрога, Кулик и Черный — несете короба, я — икону. — Воевода взглянул на Горбуна и приказал: — Осип, ты прикрываешь! Мало ли что. Дойдем до тропы, там вы встанете. Я вернусь и узнаю, что порешили бабы.

Ратники вышли на улицу и увидели, что там уже никого не было. Женщины и дети выносили из землянок узелки.

Савельеву все стало понятно. Он остался на площадке, а воины пронесли короба до тропы.

К Дмитрию подошли две первые семьи с тремя детьми от четырех до шести лет.

— Мы готовы, князь.

— Подождите немного. Соберутся еще три семьи, тогда вместе и пойдете. Я сейчас подойду. — Савельев прошел к ратникам с сокровищами и иконой и приказал:

— Выносите! Но аккуратно, смотрите под ноги. Не дай вам бог сойти с тропы или сорваться со щитов. Короба тяжелые, золото быстро уйдет в топь.

Новик улыбнулся и заявил:

— Донесем, Дмитрий Владимирович.