Клад последних Романовых

Полине сначала было видно тропинку, потом бетонное крыльцо, затем линолеум, а после их повели вниз в подвал по крутым бетонным ступеням."

"Сколько людей вокруг них находилось, понять было невозможно, слышалось только дыхание, но Полине отчего-то казалось, что вокруг них с Максимом собралось не менее десяти человек. А может, это страх, у которого глаза велики, рисовал в ее сознании всякие ужасы.

Их посадили на стулья, привязали, и первый бандит, обыскав Максима, вытащил у него из кармана найденную карту.

— Вот он, сверток, который они из памятника вынули, — объяснил он кому-то. — Посмотри, цел, не повредился от времени?

Зашуршала обертка, кто-то прошаркал ногами в другой конец подвала.

— Ну, чего там? — Полине показалось, что это был голос второго бандита.

— Это не все! Это какая-то ерунда. Ты видишь эти пробелы? — взволнованно проговорил женский голос. — Должна быть еще какая-то бумага, дополняющая эту! Блин! Мы рано их взяли, теперь придется самим все доделывать! Давайте выясняйте у этих ублюдков, где остальные части, они наверняка знают!

Вот оно — то, чего так боялась Полина.

«Господи, помоги мне потерять сознание от страха, я не хочу, чтобы меня мучили! И умирать не хочу!»

Максим, услышав распоряжение женщины, от бессилия заскрежетал зубами и с удвоенной энергией принялся крутить кистями рук в надежде вырваться. Бандитов было всего двое, и как он успел заметить, один из них, тот, что сидел рядом с Полиной, был не сильно велик, так что при небольшом везении у него были шансы справиться с обоими. Не потому, что он был так уж крут, а потому, что он собирался бороться за свою жизнь и за жизнь Полины.

Женщина, дав приказ, сразу ушла. Ее шаги прозвучали на лестнице, хлопнула дверь.

— Ну что, сынок, сам все расскажешь или, как родители, упираться будешь? — алчно поинтересовался бандит, что сидел рядом с ним в машине.

От этих слов у Максима потемнело в глазах. Злоба и ненависть наполнили его мгновенно, так, словно внутри него разорвалась мегатонная бомба. Он задергался, извиваясь в своих путах, пытаясь вырваться, дотянуться до этих сволочей. Перегрызть им глотки! Разорвать собственными руками. Такого приступа ярости он не испытывал никогда в жизни.

— Ты смотри, как задергался, — насмешливо проговорил тот же голос. — Ишь как ему хочется до нас добраться. А попробуй-ка ты, голубчик, вот этого. — И Максиму смачно, наотмашь врезали по лицу кулаком.

Помогло. От удара Максим пришел в себя, красная пелена спала и он снова смог соображать. Нет, ненависть слабее не стала, но включился разум, а это было уже хорошо.

— Ну вот. Помогло.