Клад последних Романовых

 — Севрюгина сидит в доме, я ее в окно разглядел, а мужики с пленниками, похоже, в подвале. Я весь дом кругом обошел, их нигде не видно. Станислав Дмитриевич, надо брать их быстрее, вдруг они Панова с девицей уже в фарш превратили, нам начальство головы оторвет!

— За двадцать минут не превратили, — уверенно ответил майор. — Но брать их, разумеется, надо. Сможем мы тихо проникнуть в дом, чтобы Севрюгина тревогу поднять не успела?

— Думаю, да. Мы с ребятами через соседний участок пройдем, там сейчас нет никого, и в дом через окно влезем, я видел, с обратной стороны дома форточка приоткрыта. Рамы у них обычные деревянные, да и сам домик не велик, но если осторожно…

— Действуйте, да не забудьте кто-нибудь нам калитку открыть! — напутствовал он вслед подчиненных.

Денис, Гаврилов и еще трое сотрудников ушли, а Никита Грязнов и еще два человека остались с ним на улице.

Майор Авдеев входил в комнату уверенным шагом победителя. Дело было раскрыто, доказательства налицо, чего не хватает, эксперты добавят. Впрочем, картина, которую они застали в доме, была столь выразительна, что оставалось лишь ждать признательных показаний.

— Ну что же, добрый вечер, Ирина Григорьевна, — поздоровался он с сидящей возле стола женщиной, та обернулась на его голос, и Станислав Дмитриевич с удивлением увидел незнакомое лицо. — Кто вы?

— Это Ольга Николаенко, — поспешил с объяснением Денис. — Дочь Ирины Севрюгиной.

— А где сама Севрюгина?

— Она с внуками в няньках сидит, — поспешил удовлетворить начальственное любопытство Денис, изо всех сил стараясь не расплыться в неуместной улыбке. На его памяти это был единственный раз, когда майор Авдеев был удивлен. А точнее, даже растерян.

За спиной майора хлопнула дверь, и в комнату ввели двух мужчин, одного крупного, пожилого, с седыми висками и лысеющей макушкой, а второго невысокого, худого, лет тридцати.

— Николаенко Семен Геннадьевич и Севрюгин Анатолий Владимирович, — представил их Денис, он чувствовал себя сегодня героем, поскольку единственный из всех знал присутствующих в лицо.

— Севрюгин? — нахмурился Станислав Дмитриевич. — Анатолий Владимирович? — Потом, очевидно, что-то сообразил, взглянул на Ольгу, на Севрюгина и на Дениса. — Где потерпевшие?

— Идут потихоньку, — усмехнулся Денис. — Им все же досталось. Хотя и этим двоим тоже, — кивнул он на задержанных. — Их Панов успел как следует помять до нашего появления, ему, правда, туго пришлось.

Дверь в комнату еще раз хлопнула, и на пороге появился Максим Панов — лохматый, с разбитой губой и наливающимся под глазом синяком. Рядом с ним стояла Полина Сурмилина. Майор прежде никогда девушку не видел, но кроме нее здесь никто оказаться не мог. Полина стояла как-то неровно, прижав руку к животу.