Дорога в Китеж

Первым Мишель ответил язвительными статьями, которые писал под новым, вызывающим псевдонимом «Оборотень». Вторых обкидал из окна пустыми пивными бутылками. Однажды на улице некий очкастый карбонарий влепил «предателю идеалов» пощечину – так Питовранов схватил обидчика, перевернул вверх ногами и сунул башкой в мусорный короб. Все правые газеты запечатлели сей подвиг Геракла в карикатурах с подписями вроде «Оборотень указывает г.г. радикалам их подлинное место».

– Дискуссии – это превосходно, но намерены ли вы что-то предпринять в поддержку правительства? – спросил Воронин.

– Завтра в шесть князь Мещерский собирает наш крем-де-крем. Будут писатели Достоевский и Лесков, сенатор Победоносцев – тот, что был учителем у наследника – и при сих светильниках духа аз грешный, яко особь, не витающая в облаках, а твердо стоящая на земле и умеющая разговаривать с массовым читателем. Так сказать, практик контрреволюционной пропаганды, ну и опять же глас и ухо почтенного Михал Никифорыча. Я ж его верный петербургский Личарда.

Питовранов был столичным корреспондентом влиятельнейшей из ультраправых газет, выпускаемой в Москве прославленным Михаилом Катковым.

– Это хорошо и правильно, – одобрил Вика. – Лучшие люди страны должны сомкнуть ряды и помочь правительству выдержать бурю. Я обязательно расскажу про вашу завтрашнюю встречу графу Дмитрию Андреевичу.

Тут ему пришла в голову идея получше.

– Слушай, а меня вы пустите? Я буду сидеть тихо, только послушаю.

– Мещерский будет счастлив, если явится помощник Толстого. Нашего, правильного Толстого – не того, что в Ясной Поляне.

Журналист засмеялся.

– Договорились. Увидимся у князя.

Совещание идейных вождей патриотического лагеря было событием большой важности, и все же назавтра к назначенному времени Воронин опоздал.

На то была серьезная причина.

Днем он был у графа. Тот сидел за столом мрачнее ненастной ночи.

– Я от государя, – сказал Толстой. – Перемены, которых я опасался, свершились. У нас правительственный переворот.

– Неужто Милютин с Константином взяли верх? – побледнел Вика.

– Не совсем… А впрочем, черт его знает. Учреждена Верховная распорядительная комиссия с не вполне понятными, а стало быть, неограниченными полномочиями. Этакий «Комитет общественного спасения». Отныне настоящим правительством будет она. Знаешь, кто назначен председателем, а по сути дела диктатором? Нипочем не догадаешься.

Виктор Аполлонович напряженно ждал.

– Граф Лорис-Меликов.

Лорис-Меликов был заслуженный боевой генерал и опытный администратор, но деятель сугубо провинциального калибра. Последнее время он управлял Харьковским генерал-губернаторством. В близости к государю замечен не был, в столице мало кому известен.