Дорога в Китеж

Махнув Водяному, что тот свободен, Воронин взял товарища под руку и повел к выходу.

Разговор продолжился на набережной, пока поджидали извозчика.

– Наши бурлят и кипят, – рассказывал Мишель. – Готовы тушить пожар всем миром. С утра до вечера дискутируем, как лучше взяться за дело. Честно признаться, я сбежал на спиритический сеанс, чтоб хоть немного передохнуть от речений про спасение России и государя.

– Могу вообразить. Наши кликуши не лучше либеральных.

– Лучше, – серьезно молвил Питовранов. – Патриоты беснуются от любви к отечеству, а мои прежние дружки от любви к себе.

Посерьезнел и Виктор Аполлонович.

– Уже говорил это и повторю еще раз. Как же я счастлив, что ты теперь с нами, а не с ними. Ты знаешь, я тебя всегда любил, но твоя вражда ко всему, что мне дорого, подвергала это чувство тяжкому испытанию. Умный человек может долго блуждать, но в конце концов выйдет на правильную дорогу.

– У Кудеяра-разбойника совесть Господь пробудил. – Михаил Гаврилович сделал вид, что покаянно вешает голову. – Не совесть – разум. Или, выражаясь по-научному, инстинкт самосохранения. Одно дело – шпынять власть за тупость и косность, но когда на улицах звучат выстрелы и взрываются бомбы… Когда в царя палит, как в куропатку, какой-то полоумный Герострат… Он, конечно, не ангел, наш царь, и прямо скажем не светоч ума, но ведь это он освободил крестьян, дал обществу дышать, вытащил из турецкой пасти несчастных болгар. Прав Герцен: лучшего царя на Руси никогда еще не бывало. За что ж его убивать? Да будь тот же Герцен жив, он бы в ужасе отшатнулся от собственных последователей…

Слушать Мишеля чиновнику особых поручений было отрадно. Решительная перемена случилась с Питоврановым прошлой весной, вскоре после того, как террорист Соловьев гонялся за императором с револьвером.

Михаил Питовранов, он же Тригеминус, явился к Воронину, с которым уже бог знает сколько лет не общался, сильно пьяный и сказал: «Всё, ты победил, Галилеянин. Больше не могу с ними. Такого человека чуть не убили, а они скрежещут зубами, что убийца промахнулся. Тошнит от этих ликующих, праздно болтающих, обагряющих руки в крови. Уведи меня в стан погибающих за великое дело любви!».

И Воронин увел. Уход знаменитого «левого» журналиста из прогрессистской «Зари» в монархические «Московские ведомости» произвел сенсацию. Это была нешуточная победа «державной» партии. Поступок потребовал от Питовранова изрядного мужества. Смена политического лагеря никаких барышей ему не сулила: в деньгах он нисколько не выиграл, к государственной карьере не стремился. Зато бывшие единомышленники вылили на ренегата бочки грязи. Либералы объявили ему общественный бойкот. Студенты устроили под окнами кошачий концерт.