Холодный ветер перемен (СИ)

А может самому писать начать? Идей много! Вот Бушков уже пишет, недавно купил его книжку с рассказами и повестями, в прошлом году вышла в местном Красноярском издательстве. Кстати, совсем не учёл многих людей, которые ушли из жизни раньше, чем хотелось бы — Цой, Хой, например! Еле дождался конца уроков, чтобы уже на работе в горкоме начать планомерно вспоминать и составлять планы. Цой погибнет ещё не скоро, и там просто будет предотвратить аварию. Хой ещё лет десять после Цоя проживет, он, вроде, и не выступает ещё пока, кассет его не видел. Известный футболист Андрей Старостин умрет, помню, в этом году, осенью. Но он старый, могу ли я что изменить? Старостин, кстати, «Динамо Норильск» тренировал, можно через норильчан пробить ему обследование полное! Делаю заметку себе в блокнот. Блин, немного я помню, точных дат событий. И как спасать народ? Вспомнил актёра Андрея Миронова, умрёт летом в этом году в Прибалтике, чуть ли не во время спектакля. Вроде в голове аневризма была у него. Могу ли спасти? Вряд ли. Попробую? Да, наверное. Кстати, как там Фаранова, моя одноклассница? Она ведь тоже скоро умрёт от рака. Позвоню ей с работы!

— Ты чего звонишь? — удивилась Алёнка. — Вообще случайно меня застал дома, я с физ-ры ушла, простыла и у меня освобождение.

— Так, звоню всем подряд, — вру я. — А что, ты говоришь, со здоровьем у тебя?

— Вообще или сейчас? Сейчас ничего страшного, простыла, а вообще… так, ерунда, скорее всего, обследуюсь, — призналась Алёнка.

— Если что серьёзное, скажи, у меня знакомых врачей много в Москве, правда, гинекологов нет, зато окулист, проктолог, пульмонолог есть, — торопливо, пока подружка не съехала с темы, говорю я.

— Да ладно, Толь, я сама разберусь, — стесняется Фаранова, и мы прощаемся.

Надо маме её позвонить потом, ведь врачи и вправду хорошие, например, дядя Макар, который был моим дядькой в прошлом теле — отличный проктолог и уже оперирует.

— Анатолий, зайди к Овечкину, — в комнату заглядывает голова Ивановой-младшей.

Она красива по-прежнему, и так же мы с ней в контрах.

— Вызывали? — бодро интересуюсь я у начальства.

— Ты в курсе, что наш первый секретарь Федирко уходить на другую работу хочет? И кого вместо него назначат? — без предисловий спрашивает меня босс.

Вообще, я был настроен на другой разговор. Дело в том, что пятнадцатого апреля в Москве начнёт работу двадцатый съезд ВЛКСМ, и я туда еду в составе делегации от края. Меня даже пытались уговорить выступить с речью, однако, я отмазался. Не помню, последний это съезд или нет? Как-то мимо ушей пропустил в своё время эту информацию, как и то, когда ВЛКСМ распустили. Думаю, в 1991-м, в конце, и думаю, единодушно.