Холодный ветер перемен (СИ)

— Почём взял? У Аркаши?

— Не, в универе с физиками в карты играл, там один торгует, — лениво сообщаю я, собираясь на завтрак.

— Я на занятия. Толя, Бейбутик, пока! — махнув рукой, уцокала каблуками сапог по коридору Аида.

— Ты извини, что она на твоей кровати спала, я и сам ничего не помню, надрались в поезде с ребятами, — смущённо говорит друг.

За завтраком сидим вместе своей компанией — я, Илья, оба Петра, Ленка и Бейбут.

— Петя, ты праздновать будешь? Восемнадцать лет как-никак, — спрашивает Ленка у Малышева.

— Чай попьём с тортом, и харе. Пьянствовать не хочу, — нехотя отвечает Малышев.

— А куда поступать собрался? — задаю вопрос другу я, чтобы перевести тему разговора.

У Малышева денег немного, а у друзей он брать не хочет — принципы. Да и Ленку всё ещё любит, несмотря на громадного Илью рядом с ней.

— В «Станкин», там кафедра военная есть, не призовут, — непонятно говорит Петька.

Я о таком вузе и не слышал, да и другие тоже. Оказывается, это станкостроительный институт в Москве, на котором имеется факультет общественных профессий — школа молодого лектора, группы политинформаторов, комсомольских и профсоюзных организаторов, группы технического творчества, культурно-массовой и спортивной работ, добровольных народных дружин. Я и сам задумываюсь о том, где мне два года кантоваться, ведь два раза отдавать долг Родине, пусть и в разных телах, — это перебор. Уже сейчас меня с радостью возьмут в спортроту внутренних войск, но побитая физиономия Бейбута намекает — не всё так прекрасно в большом спорте, можно и здоровье потерять. И потом, я предварительно планирую в Высшую комсомольскую школу при ЦК ВЛКСМ поступать. Для этих целей переписываюсь с Иркой Моклик, которая в данный момент заканчивает там первый курс.

На уроке я занят делом — вспоминаю всех тех людей, с которыми меня столкнула жизнь в прошлом. Вот, например, Дунаев Костя. В девяносто третьем мы с ним торговали в «комке», арендовали этот ларёк у Костиного однокурсника. Нормально так торговля шла, пиво, сигареты, сникерсы — ­это само собой. А вообще, на витрину ставили всё, что хотели. Никаких кассовых аппаратов не было. Например, отлично продавались иголки к швейной машинке «Чайка», навар был 1000 процентов с них, а ещё ваучеры скупали у населения. Хорошее время было, веселое. Для нас, молодых, по крайней мере. Надо найти Костяна. А вот Женьку Порфирьева искать не буду, тот деньги у меня в своё время занял и не отдал. Гнилой человек …

— Штыба, к доске, — нарушает поток нахлынувших на меня воспоминаний голос литераторши.

Легко рассказываю заданный параграф и, получив заслуженную пятерку, возвращаюсь к воспоминаниям. Учебник у меня новый, с Максимом Горьким на обложке — «Русская советская литература».