Хочу тебя, девочка

— Я же верно понимаю — это из-за нее?    

Я мгновенно ощетинился. Внутри все вскипело, как это случалось всегда, когда Дима пытался завести речь о Марине, причем с весьма конкретными целями.     

— Это из-за одного чудака на букву «м», который слишком лез ко мне и Марине, — отрезал я, намекая тем самым, чтобы Ежов умудрился вовремя заткнуться.    

— Ясно, — пожал плечами Дима.    

Он отошел к окну и засунул руки в карманы брюк. Я повернулся в кресле и склонил голову набок. Некоторое время Ежов пристально смотрел на меня, словно решал, стоит ли что-то говорить. Ну, или о чем-то сам с собой размышлял. О том, что по каким-то причинам не должно было стать мне доступным.    

— Какие-то проблемы? — приподнял я бровь.    

— Никаких. Ты же знаешь, что всегда можешь на меня положиться. Я проведу переговоры в лучшем виде. А ты…       

Я ожидал услышать то, что совсем мне не понравится, но Ежов ответил поспешно:   

— А ты может скатаешься куда-то отдохнуть и прийти в себя? Видок у тебя еще тот.     

— Спасибо, что напомнил.     

Потерев саднящий подбородок, я задумался над словами Димы. В них определенно что-то было. И в том, чтобы меня в этой поездке сопровождала Марина — особенно. Ей ведь тоже совсем не помешает сменить «картинку».

— Может, ты и прав, — добавил я после паузы. — Только сначала хочу убедиться, что без меня здесь не случится бедлама.     

— Не доверяешь мне? — ухмыльнулся Дима, и я, почти не раздумывая, ответил:   

Я прищурилась от яркого солнца, ударившего в лицо, едва стоило выйти из подъезда. Краем сознания подумала — как хорошо было бы сейчас оказаться где-нибудь у водоема, пусть даже у совсем крохотного озерца. Опустить в прохладную воду ноги, подставить лицо солнечным лучам и ни о чем не думать. Просто растворяться в этом моменте.

Но о таком сейчас приходилось только мечтать. Ехать мне было некуда, не на что и не с кем. И главное — нельзя. Не могло быть и речи о каком-либо отдыхе, пока мама находилась в больнице. Мне казалось, что я просто обязана страдать с ней вместе. Ведь это то немногое, что я могла вообще сделать.

Все остальное уже было сделано за меня.

Что-то внутри сжалось, когда я вспомнила маму в этой шикарной палате. Довольную настолько, что, казалось, я ей вовсе и не нужна.

Мотнув головой, я отогнала от себя эти еретические мысли. Конечно же, она нуждается во мне! У нас ведь больше никого нет, кроме друг друга.

Вздохнув, я спустилась по ступенькам, намереваясь идти к автобусной остановке, но меня остановил знакомый хрипловатый голос, от которого по спине пролетели, как стайка бабочек, мурашки.

Я медленно обернулась. Камиль стоял, опершись бедром о лоснящийся бок своего автомобиля. Со следами недавнего побоища на лице он выглядел, как какой-нибудь бандит из кино.