Хочу тебя, девочка

А потом меня охватила ленивая злость, все та же… от мысли, что этой девочкой мог воспользоваться кто-то другой. Причинить ей боль. Отыметь, как вещь.    

«А ты сам, Исаев, не делаешь ли то же самое? Не пользуешься ситуацией, навязывая то, чего Марина вовсе не желает?»      

Тут же в голове промелькнула картинка — невинная девочка «на панели». Неважно, какой. В руках ли мужика, который бы поимел ее во все места, или с меняющимися любовниками, которым она сама продавала бы себя по собственной воле. Неважно…    

— Идем, — сказал я ей с нажимом, и Марина поднялась и направилась к ванной, так и не подав мне руки.   

Я вошел следом за ней, запер дверь и скинул полотенце. Когда оно упало на пол, девчонка вздрогнула, но так и осталась стоять спиной ко мне.    

Подойдя так, что между нами не осталось и миллиметра, я начал медленно стаскивать с Марины одежду, пока она не осталась полностью обнаженной. Девочка не сопротивлялась, напротив, делала послушные движения, словно кукла.     

Положив ладонь на живот Марины, я вжал ее в себя спиной, давая почувствовать, насколько возбужден.   

— Выясним кое-какой момент еще. Когда я говорю — ты меня слушаешься, — хрипло шепнул я на ухо девчонке и, убрав руку, подтолкнул ее в сторону огромной душевой: — Заходи, — велел беспрекословно.    

Марина повиновалась. Только так и продолжала стоять спиной ко мне, впрочем, меня это волновало сейчас в последнюю очередь. Включив и настроив воду, я взял душ и направил его Марине на поясницу. Кажется, девочка задышала чаще… хотя, дышать чаще приходилось не только ей. От вида упругих округлых ягодиц у меня во рту мгновенно пересохло.    

По ним стекала вода, и я не удержался — провел пальцами между, понуждая Марину сжаться, а меня — хрипло, но тихо рассмеяться.   

— Повернись ко мне, — проговорил следом, и девчонка не сразу, но исполнила мой полуприказ.     

Я направил воду ей на грудь, жадно следя за тем, как струйки стекают вниз, как бьющая на соски вода понуждает их сжаться. 

Склонившись, лизнул один, и Марина отпрянула, но, уперевшись спиной в стену душевой, испуганно охнула.    

Ни слова не говоря, я взял с полки гель для душа и мгновением позже пространство заполонил тот самый сочный и спелый аромат. Манго.    

— Раздвинь ноги, — сказал я, вновь приближаясь к Марине.   

— Раздвинь! — рявкнул я, и девчонка, всхлипнув, повиновалась.   

Она отвернулась — это я успел заметить краем глаза прежде чем мой взгляд застыл на розовых лепестках плоти.     

Я начал осторожно растирать гель по ним, моля всех богов, чтобы те дали мне возможность не кончить раньше времени. Первый едва слышный стон Марины я скорее почувствовал, чем услышал. Второй мне хотелось собрать губами с ее уст.