Хищный аленький цветочек

Шкаф. Кресло. Женская голова и часть спины.

Глубоко вздохнув, я сделала пару шагов вперед, посмотрела на лицо сидевшей, потом осторожно потрогала ее подбородок рукой.

– Офигенное впечатление, да? – обрадовался Вадим.

Я внимательно осмотрела марионетку, изучила одежду, обувь, обвела взглядом пол и чуть слышно извинилась.

– Простите! Гортензия такая… ну… настоящая. Даже на ощупь.

Вадим поднял руку своей «партнерши».

– Кожа у Горти теплая, глаза моргают, грудь поднимается-опускается, поэтому создается впечатление, что она дышит. Она вся нашпигована электроникой. Но сейчас механизм выключен. А вот рот открывается без участия аккумулятора.

Артист провел пальцем по спине игрушки, нижняя челюсть Гортензии отвалилась. Меня передернуло. Запах хлорки нестерпимо щекотал ноздри, я не удержалась и чихнула.

– Пойдемте наверх, – засуетилась кондитер. – В цоколе сыро, как ни гидроизолируй подвал, а вода дырку найдет. Степашечка, ты случайно не простыла?

– Нет, просто по ногам дует, – ответила я. – Где-то открыты окна.

– Их на минус первом этаже нет! – возразил Юрий.

– Неужели вы не ощущаете, как сквозняк гуляет по полу? – удивилась я.

Вадим показал рукой налево.

– За бойлерной черный выход, он ведет в маленький внутренний дворик…

– Эклеры! – закричала Ася. – Боже! Я поставила их в духовку и забыла! Алена попросила пирожные к чаю приготовить. Все, уходим! Делать нам тут больше нечего, Степашечка успокоилась. Правда?

– Конечно, – заверила я. – Простите, я всех переполошила. Надеюсь, пирожные не сгорели. Обожаю трубочки из заварного теста, готова без зазрения совести слопать десяток.

– Можешь не сомневаться – Асины самые вкусные, – облизнулся Вадим.

– А тебе лучше помолчать, – неожиданно зло буркнула Мухина и рысью побежала вверх по лестнице.

– Она обиделась? Чего я не так сказал-то? – всполошился артист.

Чистяков одернул пуловер.

– Женщины, кто же их поймет… Успокойся, ничего ужасного ты не сделал. – Врач повернулся ко мне и предложил: – Пойдемте, Степа, навестим вашего жениха и Алену.

За чайный стол все сели около пяти.

– У Алены будет лучшее платье! – зачирикала Вероника. – Степа, одобряешь выбор?

– Наряд потрясающий, – покривила я душой.

– Мы слегка отойдем от нарисованной модели, пусть юбка будет широкая, – ажитировалась Елена Львовна. – Лиф решили в обтяг сделать, чтобы талию подчеркнуть, а вот декольте небольшое.

– Надо его увеличить, – вмешался Егор. – Вам есть что показать.

Я поперхнулась чаем. Козина же кокетливо стрельнула глазами.

– В определенном возрасте недопустима излишняя обнаженность.

Бочкин потянулся к сахарнице.

– Согласен. Если даме за сорок, ей не стоит демонстрировать коленки и носить кофты с разрезом до пупка. Но вам-то рано задумываться об этой проблеме.