Хагалаз. Восхождение (СИ)

— Пойди прочь, — обратилась она к женщине. Та, не возражая, кивнула и поспешила удалиться. Наоми заметила, что на лице Холгера мелькнула досада.

— Мне тоже пора, Ваше Величество. Не хорошо заставлять короля ждать.

— У вас для него какие-то новости?

— Скудные. Нужно обсудить пару вопросов, боюсь, вам не будет интересно.

— Ну раз так, не смею задерживать. Всего доброго, господин советник.

Мужчина поспешил во дворец, а Наоми, поправив накидку, двинулась в сад. Впервые за несколько дней она решила прогуляться и расслабиться, но парочка, попавшаяся на пути, всё испортила. Что может быть хуже вида любовницы мужа с государственным изменником? Эти мерзкие лица, вытягивающиеся в приторной гнилой любезности! Змеи! Как их можно выносить? Как можно верить им? Вокруг лжецы и подхалимы! Наоми их всех ненавидела. Недостойная жизнь, опасная и жестокая. С ней стоило бы без сожаления расстаться, если бы не ребёнок, вселявший надежду и уверенность. Наоми провела рукой по животу. Её сын не будет подобен животному, его душой не завладеют гнев и похоть. Для матери он станет верной опорой и поддержкой.

Наоми грезила о его рождении, утешалась лишь тем, что больше не одинока. Даже мрачные мысли на время отступали, когда девушка представляла, как будет играть с юным принцем, как будет учить его наукам и искусствам. Она станет лучшей матерью, даст ему всё, что только можно пожелать! Если муж отверг её любовь, то она полностью отдаст её ребёнку.

Блэйр застонал от боли, когда лекарь оторвал лоскут рубахи от раны с запёкшейся кровью. Тюремный лазарет поражал своим зловонием, в нём будто разлагалось сразу несколько трупов.

— Рана неглубокая, жить будешь. Главное — обработать, потому что гниение чревато.

Блэйр взглянул на багровеющий бок и тяжко вздохнул. Давно он не получал подобных увечий. Рана издевательски саднила, пульсировала. Неосторожность могла стоить жизни. Войди лезвие чуть глубже, он бы здесь уже не сидел. А ведь это лишь первый бой. Чем дальше, тем сложнее, на арене остаются сильнейшие. Блэйр поднял встревоженный взгляд. У дверного косяка, скрестив руки на груди, стоял Арравел, и лицо его было необычайно серым, будто бы источник счастья и дохода вот-вот должен был умереть.

— Эфей, ты ведь поможешь ему?

— Конечно, милорд. Что за дело…

Приободрившись, Арравел кивнул и взглянул на побледневшего Блэйра.

— Не бойся, Эфей — полукровка. Он быстро поставит тебя на ноги.

Блэйр бегло окинул взглядом лекаря, ничем внешне не отличающегося от человека. Средний рост, коротко стриженные светлые волосы, довольно выразительные заострённые черты лица. Он отстранился, подошёл к столу и начал звенеть склянками, что-то неспешно приготовляя.

— Поздравляю с победой. Минус три соперника — это хороший шаг на пути к финалу.