Хагалаз. Восхождение (СИ)

В этом мире смерть диктует свои законы. Или ты, или тебя. Близится ежегодный турнир веларов. Один шаг отделяет Хаару от желаемого возмездия, один шаг нужно сделать Блэйру, чтобы заполучить драгоценную свободу, и один шаг необходимо совершить Элофу, чтобы маги, наконец, свергли человеческую власть. Однако получить желаемое смогут не все, и не факт, что "желаемое" окажется тем, ради чего стоит губить тело и душу.  

Сумрачную вуаль осенней ночи прожгли языки буйствующих факелов. Душераздирающий женский вопль эхом пронёсся по окраинной улице. На мгновение всё стихло, а затем хруст мелких, попадающих под ноги камней, превратился в нарастающую грозную симфонию. В небо взмыла мерцающая огненная лавина, вскоре поглотившая серые крыши. Свист, шорох, конское ржание. Очнувшийся от долгого сна набат воззвал к безмятежно дремлющим людям. Проснувшиеся от шума жители Ютры вскочили с постелей и замерли в негодовании. Растрёпанные дети, едва разлепив заспанные глаза, переглянулись. Мать подозвала их к себе, пока выбравшийся из тёплой кровати отец с опаской приблизился к окну и приоткрыл ставни.

— Что там происходит?

Внизу мелькнуло несколько юрких теней. Свист, хлопок, чей-то крик. Погоня?

Мужчина не успел договорить. Раздался оглушительный треск. Что-то вспыхнуло, а затем вылетела входная дверь. Побледневшая женщина в сорочке прижала к себе мальчика и девочку. Её муж, нервно сглотнув слюну, осмотрелся в поисках оружия, но под рукой ничего не оказалось. Шаги в коридоре приближались. Мужчина выступил вперёд, чтобы принять на себя первый удар.

Дверь в спальню с визгом распахнулась, и дети с женщиной завопили, увидев на пороге два высоких вражеских силуэта. «Иннун», — только и успел подумать мужчина прежде, чем из пола вырос огромный деревянный кол, и, проткнув его тело, как торжествующий победитель, приподнял к самому потолку. Женщина вскрикнула, закрыла детям глаза и зажмурилась сама. Незнакомцы шагнули в комнату.

Огонь мелькал на улицах. То тут, то там слышались вопли, мольбы, проклятья. Смерть принимала сладостное подношение, оставаясь благосклонной к тем, кто закатил для неё пир.

Это было самое тихое утро в истории города. Солнце взошло, призывая горожан возрадоваться жизни, но оставались безмолвны рынки, на которые сегодня не спешили торговцы, молчала пристань, где одиноко качались пустующие лодки со снастями. Кровью окрасились улицы, укрытые полотном растерзанных трупов, и только чёрные суровые тени скитались парами и тройками, осматривая разорённые дома в поисках людей, сумевших пережить ночь. Пыльный сапог перевернул тело, несуразно распластавшееся на пороге. Голова, будто кукольная, с лёгкостью отсоединилась от шеи, а тёмно-алая жидкость просочилась на грязный пол.