Хагалаз. Восхождение (СИ)

Блэйр смотрел на своего покровителя с вопросом, а увидев в его руках алкоголь, осуждающе хмыкнул.

— Выпьешь? — из вежливости поинтересовался Арравел.

Мужчина сделал глоток и откинулся на спинку кресла.

— Было бы неплохо узнать, кто за этим стоит. Подкуп стражи дело обычное, им наплевать, кого бить, если заплатят, и наплевать, кого сдать, если денег предложат больше. Думаю, дело в ставках. Видимо, кто-то на твоих победах разоряется, но вариантов слишком много, это как тыкать пальцем в небо. Придётся последовать примеру врага. — Арравел отхлебнул рома. — Знаешь, почему на войне правители брезгуют услугами наёмников? Потому что шанс, что те перебегут на сторону врага, если там запахнет золотом, слишком велик. А теперь представь, что целый отряд находится в стратегически важной точке. И им даже не нужно придумывать тактику, чтобы разорить лагерь или сжечь город изнутри. Не практично. То же самое и здесь.

Арравел призадумался.

— К твоей камере будет приставлен человек. Он проследит за порядком, пока я выясню, у кого столь быстро закончилось терпение, и решу эту проблему. Ты ведь не можешь уйти с арены, вот-вот начнётся турнир. И я хочу, чтобы ты выиграл его, понимаешь?

Блэйр мысленно выругался. Этого момента он боялся больше всего потому, что шансы на выживание резко сокращались. Турнир. В битве сойдутся не дилетанты, а люди, пережившие уже десятки сражений. Что он противопоставит этим убийцам, питающимся чужими душами и кровью? Отчаянье, с которым велары идут в последний бой сопоставимо лишь с чувством осуждённого на казнь, ведь каждый из них понимает — дороги назад уже нет. Свобода — это хорошо. Но стоит ли ставить на кон жизнь?

— Я уже выдвинул твою кандидатуру, — вдруг заявил Арравел, и Блэйр вскинул брови. Что этот лорд о себе возомнил? Да, быть веларом — страшная участь, он обязан биться на арене, но участие в турнире — его выбор и решение. Блэйр должен был сам изъявить желание. — Пока молчи об этом. Лишние слухи могут сыграть плохую шутку.

— Я не дурак, чтоб о таком трепаться.

— Знаю, но предостеречь обязан. — Арравел добродушно улыбнулся. — Я ведь тебе не враг, напротив, единственный друг в этих скользких стенах беззакония.

— Да, выгоден, но дело не только в личном интересе… я питаю к тебе симпатию, как к человеку. Познакомься мы в иных условиях, могли бы стать товарищами, вместе ездить на охоту, посещать знатных особ. Как ты относишься к женщинам? Я вот к ним очень благосклонен, особенно к тем, что питают любовь к прекрасному. Знал я одну девицу, она очень искусно рисовала…

У Блэйра так ломило тело, что появившиеся некстати розовые мечты лорда вызывали тошноту. Хотелось вернуться в камеру, лечь, забыться, а не выслушивать бредовые истории жизни. Мужчина тяжко вздохнул.