КГБ в смокинге. Книга 1

Зачем он пришел? Сообщить, что Витяни больше нет и необходимость в моем пребывании на этом свете отпала? Или он ничего не скажет, просто выстрелит через дверь, как только я к ней подойду и спрошу: «Кто там?»

Ну уж нет. Такого удовольствия я ему не доставлю!

Я соскользнула с кровати, неслышно добралась до прихожей и, крутанув в замочной скважине ключ, резко распахнула дверь. Передо мной стоял здешний официант — высокий черноволосый толстяк с отвисающим животом. Он почему-то смотрел в пол, наверное, удивляясь способности русских туристов превращать нормальный тихий отель в бардак с беготней и стрельбой.

— Восемь часов, — на неважном английском произнес он. — Мадам будет ужинать?

Я проспала весь день.

Есть не хотелось, но желание разузнать обстановку взяло верх.

— Принести ужин в номер или мадам спустится вниз?

Если пропадать, то хоть на людях. Буду спокойно жевать какие-нибудь равиоли, и пусть Тополев разносит мне голову публично.

— Благодарю, мадам, — официант вежливо кивнул и затрюхал к лестнице, смешно тряся животом.

Вонзив ноги в туфли, я вышла в коридор. Первое, что я увидела, был один из Матвеевых ребят, стоявший у стены и не сводивший глаз с Витяниной двери. Черт возьми. Значит, комедия еще не кончилась? Значит, там все еще готовится к схватке мой школьный приятель-мочила. Я приободрилась, понимая, что из двух жертв, очевидно, первой будет все-таки Мишин, а уж потом — я. Значит, как минимум, я поужинаю, отведав напоследок деликатесов голландской кухни.

Но до равиолей не дошло: на лестнице я столкнулась с Матвеем.

— Вы куда, Мальцева?

— Меня пригласили поесть, гражданин подполковник. Но если вы прикажете, я умру от голода в номере. У меня там, кстати, есть корка хлеба, так что месяца полтора протянуть можно…

Тополев невнимательно слушал, поглядывая в сторону моложавого портье, разговаривавшего с официантом.

— Господин из двадцать шестого просил ужин в номер, — сказал официант по-немецки, и по выражению лица Тополева я поняла, что речь идет о Витяне.

Портье кивнул и отметил что-то в лежавшей перед ним тетради. Тополев наконец соизволил взглянуть на меня.

— Вы что, Мальцева, не понимаете, что здесь может произойти в любую минуту? Все играете. Я же сказал: запереться и сидеть тихо. Ужинайте у себя. Вот ваш приятель заказал все в номер — и вам принесут.

По тому, как он сказал это, я поняла, что ужинать мне не придется. Но когда он меня пристрелит? Неужели прямо на лестнице, на глазах у веселого портье? Я повернулась и, инстинктивно втянув голову в плечи, поплелась наверх.

У своей двери я остановилась. За мной уже поднимался толстяк-официант с подносом — это был ужин Мишина. За его спиной маячило бледное лицо Тополева. Устремленный на меня взгляд Матвея говорил о многом.