КГБ в смокинге. Книга 1

И этот «кто-то» настолько уверен в себе, что не только забрался в мой номер, открыв его своим ключом, но и совершенно спокойно занимается в моей ванной водными процедурами.

Почему-то я была уверена, что это не Юджин и не Витяня. И оказалась права.

Я все еще стояла как вкопанная посреди гостиной, боясь удовлетворить свое любопытство неосторожным движением, когда за полуоткрытой дверью ванной мелькнула чья-та тень, материализовавшаяся спустя секунду в тело Матвея Тополева, утирающего мокрые руки моим полотенцем. Он успел сменить смокинг на роскошный джинсовый костюм и высокие шнурованные кожаные сапоги и теперь был похож на ковбоя с рекламы сигарет «Саше!». Не хватало только лассо, переброшенного через плечо, и мужественного выражения лица. У Матвея оно было страдальческим.

— Интересно, что вы здесь делаете, Тополев?

— Жду, — буркнул он и, обойдя меня, как вешалку, подошел к окну и задернул шторы.

— В моей ванной? У вас что, горячей воды нет?

— Прекратите болтать и сядьте! — по его интонации я почувствовала, что сейчас лучше в пререкания не вступать.

— Итак, он вас навестил, — Тополев не спрашивал, а констатировал. — Так сказать, визит на колесах.

— Он вообще специалист по неожиданным визитам, — подтвердила я, гадая, куда гнет мой суровый куратор.

— Он убил нашего человека.

— Он сказал вам об этом? — девичьи бровки Матвея едва заметно приподнялись.

— Так, между прочим… — я вынула сигареты и закурила. — Самое смешное, что в пятом классе его били практически все мальчишки. Даже самые слабые. Ничего не скажешь: у вас умеют готовить специалистов. Знаете, Тополев, я только сейчас поняла, что любимая фраза наших руководителей о кадрах, которые решают все, относится не к экономике, а к КГБ…

— Не надоело резвиться? — Тополев смотрел мрачно.

— Я не настолько хорошо знала вашего человека, чтобы оплакивать его вот так сразу, не помывшись с дороги.

— Сказал, что хочет встретиться с вами.

— Я толком не поняла…

Опыт — великое дело. Еще месяц назад я бы не задумываясь выложила Матвею все, что слышала. Теперь же я сознавала, как важна и, главное, насколько опасна эта информация. В любом случае, ему совсем не обязательно было знать, что я вникла в кое-какие нюансы.

— Мишин говорил что-то о Западной Европе, Латинской Америке и кротах… Да, и еще он сказал, что располагает каким-то досье, которое должно вас заинтересовать.

— Кто-нибудь присутствовал при вашем разговоре?

— Что значит «практически»?

— В самом начале беседы Мишин так врезал моему редактору, что его участие в нашей беседе можно считать чисто условным.

— Вы уверены, Валентина Васильевна, что он ничего не слышал?

— Уверена, — кивнула я и тут же засомневалась, но уже про себя, а не вслух: в конце концов, это было мое личное дело.