КГБ в смокинге. Книга 1

Кроме того, вы не имеете права посвящать в суть и подробности данной операции ни одного человека, включая сотрудников посольства СССР в Нидерландах. Единственный, кто в случае необходимости имеет право выйти с вами на прямой контакт, — это я, подполковник Тополев. Вы также не имеете права на самостоятельные действия, даже косвенно относящиеся к предмету операции. Ваш телефон будет круглосуточно прослушиваться, а ваши контакты — фиксироваться…

— Зачем вы говорите мне все это?

— На всякий случай, Валентина Васильевна! — мрачно отрезал Тополев. — На тот, например, если у вас возникнет желание действовать на свой страх и риск, как это уже было не так давно в одной заокеанской стране…

— Я могу задать несколько вопросов?

— Вы уже начали спрашивать. Так что продолжайте. Только, если можно, по теме совещания.

— Мне совершенно непонятно, зачем и в качестве кого вы отправляете со мной редактора?

— Ну, во-первых, он ваш непосредственный начальник…

— Простите, я уже и забыла, что работала в газете.

— И совершенно зря! — Тополев грозно посмотрел на потомка Батыя, собравшегося было закурить. Тот моментально спрятал папиросу. — Что же касается вашего попутчика, то он нам нужен в оперативных целях.

— Вы уж простите, товарищ подполковник, но я заканчивала факультет журналистики МГУ, а не Высшую школу КГБ, и потому плохо представляю себе, что значит «оперативная цель».

— Мы полагаем, что вместе с ним ваше пребывание в Амстердаме будет выглядеть более естественным.

— Для кого? Для меня? Для Интерпола? Для принцессы Беатрикс?

Потомок Батыя сморщился. Вначале мне показалось, что он хочет чихнуть, но через мгновение я догадалась, что это улыбка.

— Для Мишина, — глухо отозвался Тополев. — Еще вопросы есть?

— О чем мне говорить с ним при встрече?

— Простите?.. — даже зная ненависть Тополева к юмористическим экзерсисам, я подумала, что он острит. — Как это ни о чем?

— Очень просто, Валентина Васильевна. Если вы встретитесь с Мишиным, — а для этой цели мы, собственно, и проводим всю операцию, — разговора у вас не получится. Максимум, на который вы можете рассчитывать, — это услышать от него слова приветствия.

— А потом мы вручим ему благодарственное письмо от имени коллегии КГБ СССР и пожелаем подполковнику Мишину крепкого здоровья и плодотворной деятельности на пенсии.

— А если он догадается и перед этим отправит на пенсию меня, тогда что?

Я не шутила, этот вопрос действительно волновал меня. Надо было знать Мишина с его звериными глазами и кошачьими повадками, чтобы так вот запросто поверить, что он позволит вручить себе «благодарственное письмо» от бывших коллег, не обменявшись при этом любезностями.

— Что тогда? — задумчиво переспросил Тополев.