КГБ в смокинге. Книга 1

И если за первый проступок ты пообещал мне пятнадцать лет строгой изоляции, то за последующие я получу весь набор смертных казней, когда-либо практиковавшихся на нашей любимой родине и, скорее всего, меня еще лишат права выбора. Верно?

— Как ты представляешь себе эти гарантии?

— Скажи ты, Габен. В конце концов, я уже вторые сутки слушаю твои наставления, так позволь мне воспользоваться твоим опытом для собственной защиты.

— Мне нечего сказать, Марта. Я не могу переделать тебя и заставить уважать честь моей профессии. Но и выбора у тебя нет. Значит, остается только поверить слову офицера советской разведки. Я клянусь: даже если ты не добьешься поставленной цели, но при этом честно подойдешь к выполнению этого задания, с твоей головы не упадет ни один волосок.

— А если добьюсь? Что ж я, так и останусь на всю жизнь «Мартой»?

— Послушай, давай сперва решим проблему твоего выживания. С последующими нюансами мы как-нибудь разберемся.

— Человек выживает, чтобы жить, Габен. Жить как человек.

— Вопрос подхода. Я, к примеру, считаю, что живу как человек. Ты же, занимаясь похожими делами, так не думаешь. Это тупик. Кто-то из нас должен пересмотреть свои взгляды.

— Я понимаю так, что, говоря «кто-то», ты имеешь в виду исключительно меня?

— Возможно. Итак, давай еще раз сначала, Марта…

Буэнос-Айрес. Улица Клодин, 124

…Они все рассчитали точно. Словно наперед сложили эту мозаику из разноцветных осколков ситуаций, имен и перемещений. Как багровые, налитые людской кровью и объединенные некой непостижимой связью клопы, они расплодились всюду, где только сумели, усеяв страны и континенты крошечными черными точками явок, конспиративных квартир, тайников…

Я только-только начинала постигать истинные масштабы этой суровой организации мутантов, взлелеянных на генетическом невежестве масс и мужицкой изворотливости нескольких поколений борцов за коммунистические идеи, мутантов, для которых не существует расстояний и помех и которым под силу все — от остроумной светской болтовни и цитирования классиков и модернистов до хладнокровных циничных убийств… Иногда мне даже казалось, что случись это мое невольное посвящение в начинающие рыцарши плаща и кинжала на родной земле, в привычных условиях, в окружении людей, говорящих по-русски и мыслящих привычными категориями, я от прикосновения к нечеловеческой энергии этого сурового могущества, могла бы, идиотка, и возгордиться. Причастность к силе, вскормленной на осознании неограниченной власти, как известно, окрыляет. Особенно женщин.