КГБ в смокинге. Книга 1

Но я находилась за десятки тысяч километров от родного дома, в удивительно красивой и вместе с тем пугающей стране, куда, по всем законам номенклатурного продвижения и в соответствии с графиком зарубежных поездок представителей комсомольской печати, могла бы попасть разве что в следующей жизни (и то, если бы мне, с моим полуеврейским счастьем, не повезло вторично родиться на многострадальной территории Союза ССР).

Таким образом, если я и испытывала нечто похожее на окрыленность, то только от надежды, что бесстрастно изложенный бородатым Габеном план внедрения моей скромной персоны в систему ЦРУ США в большей степени являлся плодом служебного рвения, безудержной фантазии и болезненных ассоциаций человека, многие месяцы оторванного от общения с себе подобными, нежели очередной разработкой аналитического отдела КГБ, переданной с помощью пневмопочты из здания на Лубянке прямо на неструганный стол Габена в далекой чилийской глуши.

Впрочем, надежд на благополучный финал этого кошмарного сна у меня, по сути, не оставалось. По мере того как раскручивалась (а вернее сказать, закручивалась) эта дикая история, я, по всем законам логики, уже должна была, перестав удивляться, смиренно топать маршрутами, которые любезно указывали мне многоопытные лоцманы с площади Дзержинского. Но я ничего не могла с собой поделать. Я продолжала изумляться тайнам «живых» шахмат, где людьми жертвуют, как дешевым пешечным материалом. Я по-прежнему тешила себя надеждой, что машина с молчаливым шофером, мчавшая меня по довольно оживленному шоссе, остановится в конце концов у моего замызганного парадного, и я кину водителю семьдесят копеек исключительно для того, чтобы услышать казавшееся теперь таким родным московское: «Что, бля, кошелка, на паперти центы собирала?»

Сытая по горло вкуснейшей едой и центнером всевозможных инструкций, которыми меня двое суток кряду усердно потчевал Габен, я возвращалась туда, где мне было очень страшно и плохо, куда бы я никогда не вернулась своими ногами и куда меня везла зеленая, как моя тоска, машина.

— Запиши адрес: улица Клодин, 124, — вспоминала я наставления лучшего кулинара среди советских шпионов. — В машине молчишь как рыба. Прежде чем подойти к зданию, внимательно посмотри на бумажку, будто боишься ошибиться. И только потом, не торопясь, иди к воротам…

— А если? — с надеждой спросила я тогда.

— Не будет «если», Марта, — отрезал Габен. — Все будет как я сказал. Только так.

— Ты ясновидящий? — спросила я его, как Рея Бердсли.

— Я профессионал, — ответил он почти как Рей.

Я всегда была хорошей ученицей. Не помню случая, чтобы я пришла в школу с невыполненными уроками или без физкультурной формы, или без фартука для урока труда.