КГБ в смокинге. Книга 1

А до этого кабинета — если, конечно, вам посчастливится когда-нибудь туда вернуться, — еще ох как далеко…

— Тебя будут допрашивать только американцы, учти это. Не аргентинцы, а американцы из ЦРУ. Каким бы простачком ни казался тебе собеседник, как бы мило он ни выглядел и на каком бы прекрасном русском или французском с тобой ни говорил, знай: это человек ЦРУ. Он может представиться следователем местной полиции. Тем лучше, поскольку это работает на твою версию: советская журналистка не имеет никакого желания входить в контакт с иностранной разведкой — уже обожглась разок. Ей нужна только полиция и посол СССР в Аргентине. Точка.

— Габен, но может ведь случиться, что они поверят мне, клюнут на мои байки, вызовут посла и отпустят домой?

— Марта, у нас не оперируют понятием «может быть». Они четко знают, кто ты. Они знают о тебе почти все. Ты уже сидишь в компьютерах Лэнгли со всеми потрохами — от справки о здоровье для поступления в детский сад до записи твоего телефонного разговора на идиш с тем полицейским…

— А допрос на вилле?

— Они знают о нем от Геретса и Хорхе. А пленку Мишин унес с собой, и она уже здесь… — Габен сделал неопределенный жест в сторону кухни. — По законам нашей с тобой страны, Марта, эта беседа с твоими излияниями квалифицируется уголовным кодексом как измена Родине при отягчающих обстоятельствах, из чего вытекают как минимум пятнадцать лет строгой изоляции…

— Не трать свое драгоценное время: Витяня мне это уже довольно внятно объяснил.

— Я только напоминаю, Марта, что эта пленка есть. Возвращаясь к нашим проблемам, хочу, чтобы ты зарубила на носу: никуда они тебя не выпустят, пока не завербуют. Никуда, понимаешь?! И не тешь себя иллюзиями, иначе погубишь себя, погубишь свою мать, погубишь дело, погубишь все. Если же не будешь уклоняться от нашего сценария, все произойдет именно так, как хочешь ты. То есть будет Москва, будет твоя любимая работа и ненаглядная мама. И — даже твой комсомольский кобелек, если, конечно, он еще вызывает в тебе какие-то эмоции. Самое страшное, что может с тобой случиться, — это утрата самоконтроля и чувства реальности. Я не могу объяснить тебе всех нюансов, но поверь: есть следователи, которые «раскручивают» опытнейших агентов. А ты новичок, дилетантка. И в этом твоя сила.

— Габен, что у тебя с логикой? Если они, как ты выражаешься, «раскручивают» опытных агентов, то со мной у них вообще не будет проблем! Я же ничего не петрю в этих делах. Для меня ваши термины и выражения — все равно что суахили с похмелья!

— Ну и пусть, — кивнул Габен. — А что ты, в сущности, знаешь? Что ты можешь сказать им, когда они задурят тебе голову? Ничего, Марта!

— Ты знаешь, кем на самом деле был Гескин?

— Ты знаешь, почему его убили?

— Могу только догадываться.