Семь кедровых орешков. Смертница

— Я не знаю, — сдержанно отвечала Еления, стараясь не смотреть на мужчину и смазывая его ужасные раны заживляющей  мазью.

А что она могла ответить?

После того, как Мадлен убедилась, что жизни Эдварда Данери ничего не угрожает, она снова вспомнила все обиды и перестала приходить к нему. Слава Богу, что он не слышал преждевременные слова Фурии о том, что она все простила ему, иначе совсем замучил бы  вопросами.

— Скажи ей, что я жду. Она не отвечает на фоннор. Мне нужно многое  сказать ей. Это очень важно.

— Хорошо, — пообещала Еля, — я передам, — но она заранее знала, что сестра Мадлен не придёт, потому что ещё совсем недавно та жаловалась ей:

— Анатоль Мароу передал, что Эдвард просит меня зайти.

— Вы не были у него уже несколько дней,  — с упрёком произнесла Еля.

— Я не могу,  — хмуро проговорила Фурия. — Когда смотрю на него, такого беспомощного, больного и бледного, хочется броситься к нему, обнять и все простить. Поэтому не хожу. Пусть помучается.

— По-моему, вы оба мучаетесь, — мудро заметила Еления, а Мадлен подняла на неё несчастные глаза."

"— Да, ты совершенно права, но ... — она запнулась, и фиалковые прекрасные глаза гневно засверкали:  — Но я так зла на него! За то, что скрывался столько лет! За то, что ни одной весточки не подал! За то, что он не Мартин, а совершенно другой человек! — тут она чуть не задохнулась от возмущения. — За то, что собрался снова умереть и оставить меня! Можно ещё бесконечно перечислять...

— Сестра Мадлен, за последнее обстоятельство не нужно злиться на господина Данери, — мягко улыбнулась Еления.  — В этом он не виноват. Поэтому это прощаем ему.

— Ты на его стороне?  — подозрительно посмотрела на воспитанницу Фурия, а Еля покачала головой.

Да уж, любовь делает и людей, и фурий, в частности, совершенно невыносимыми. Мадлен и Криста тому пример. И похоже, что она скоро присоединится к их невыносимой компании.

— Нет, конечно. На вашей. Только если вы так мучаетесь...

— Я скоро вернусь в приют и перестану видеть его, и тогда станет легче, — перебила ее Фурия, беспокойно вышагивая по комнате.

И вот сейчас она снова встретила беспокойный вопрошающий взгляд Эдварда Данери. Пришлось отрицательно покачать головой, и маг понял, что Мадлен не придёт.

Еления увидела, как потух взгляд и закаменело лицо мужчины, а потом он прикрыл глаза и просто молча машинально выполнял все просьбы целительницы, которая просила то одну руку поднять, то другую, то на бок повернуться.

Еля подумала, что, если бы Мадлен увидела раны старшего Данери в открытом виде, то сразу бы снова простила его, потому что вид пяти огромных рваных чернеющих ран на исхудавшем теле Двойника вызывал ужас, огромное сочувствие и сопереживание. По крайней мере, у неё точно.