Семь кедровых орешков. Смертница

В общем, с того дня вдвойне усилил напор и стал ухаживать по полной программе, а весь клан с любопытством за ними наблюдал, даже Бердайн, которая с некоторым сожалением заметила:

— Зря старается, мальчик. То, что он может предложить нашей девочке, нам недостаточно. А такой знатный красавчик.

Еления понимала её. Колин постоянно намекал на роль ластаны в его жизни, но пока открытого предложения не сделал, почву прощупывал.

А Криста! Вот несносная девчонка! Как только парни появились, глаза молоденькой Фурии были постоянно широко и восхищённо распахнуты и в основном направлены на улыбчивого Анатоля Мароу, который пока смотрел на неё, как на маленькую девочку.

Вообще военные маги, конечно, чересчур оживили маленькое государство фурий, как недовольно заметила Верховная Фурия как-то за ужином. У фурий мозги совсем набекрень стали от таких-то видных парней, а молоденькая и впечатлительная  Криста живой тому пример.

А теперь Криста предлагает снова пойти подглядывать за магами. Совсем с ума сошла!

— Что вы сказали?  — вдруг спохватилась Еления. -- Как это ""все уже там""! Вы спятили! — Еля чуть ли не шипела. — Да Верховная, если узнает, всех в яму посадит! На неделю!

— Криста, пошли, — посмотрел Ник на фурию, бросив на старую подругу взгляд, полный обиды.  —  С этой честной и порядочной каши не сваришь, все развлечение портит.

Также стремительно, как залетели в её комнату, троица вылетела из неё, а Еления увидела в окно, как они побежали в сторону водопадов мимо школы."

"Еления вышла из дома и застыла в задумчивости, куда ей идти. В отличие от фурий ей не нужно было на занятия, у неё были законные каникулы. Надо бы попрощаться с сестрой Мадлен, та собиралась возвращаться в приют, который итак долго был без ее присмотра. Но, пока Еления размышляла, ноги сами привели ее к госпиталю, где находились раненые.

В последнее время её словно магнитом тянуло сюда, и вот сейчас опять. Еления растерянно оглянулась, и будто по мановению волшебной палочки Май Данери появился в окне палаты, которая находилась на втором этаже белоснежного госпиталя фурий.

Высокий, исхудавший, с запавшими глазами, он всё равно в последнее время заставлял сердце Елении биться чаще. Это обстоятельство она обнаружила совсем недавно, и оно выбивало её из привычной жизненной колеи — той, где сердце ей подчинялось, а не скакало время от времени, словно раненая лань.

Еления из всех сил сопротивлялась новому чувству, которое совершенно неожиданно и некстати стало зарождаться внутри. Она понимала, что эта симпатия ни к чему хорошему не приведёт и отклика не найдёт, но разве здесь можно самой себе приказать?

Она пыталась, но не получалось.